Муж долго-долго смотрит мне в глаза.
— Мы не враги, Даша. Не враги…
Глава 19. Она
— Не враги, — подтверждаю я.
В глазах Тимофея вспыхивают искры надежды.
— Но мы… Мы больше друг другу никто. Чужие.
— Что ты такое говоришь? — удивляется он. — Мы муж и жена. Мы столько лет вместе!
— Оказывается, все эти годы я жила с чужаком, которого не знаю, — качаю головой. — Ты мне изменил, и я не приму твоего ребенка от чужой женщины. Это конец. Развод… И не лги, что это было однажды.
Муж отходит, раздраженно сжимая и разжимая пальцы в кулак. Ему словно нечем дышать, он расстегивает длинные рукава рубашки, закатив их. На правой руке — царапины. Как от женских ногтей.
— А засосы? — хмыкнула я. — Засосы тоже есть?
— Что?
Тимофей делает вид, будто не понимает, что происходит, но при этом его левая рука взметнулась вверх и дернула вниз рукав, спрятав царапину.
Вот, пожалуйста. Прямое доказательство его неверности!
— Она мне звонила. Хвасталась…
— Или ты ей звонила?
Качаю головой: этот разговор бесполезный!
Мы будто воду в ступе толчем. Без толку.
По кругу.
Одно и то же, одно и то же…
Меня уже тошнит.
Тимофей делает шаг вперед, попытавшись меня обнять. Изо всех сил стиснул и опустил голову на плечо. Оттолкнув его, я невольно вдохнула запах его волос, меня едва не затошнило от сигаретного дыма… Не знаю, что он там курит… Может быть, даже наркотики какие-то? Похоже на дурацкие пряные благовония. Если он перешел с обычных сигарет на что-то другое, то сделал это зря.
— Отпусти…
С трудом сдерживаю ком тошноты, слезы наворачиваются на глаза от тошнотворного запаха.
Дышу через раз.
— Сейчас за мной приедет бабушка. Ты не имеешь права меня удерживать, запомни, — говорю я.
— Что ты заладила, а? Не хочешь подождать немного, да?
У него будто в голове затычка, говорит одно и то же, ведет себя неадекватно.
— Дай пройти, Тимофей.
Он заглядывает за мою спину, потом смотрит по сторонам, заметив сумку.
— Вот как… Ты и вещи собрать успела?
— Не все. Но самое необходимое я заберу сегодня. Это точка. Я ухожу! Твою измену я не прощу!
— Я пытался с тобой поговорить. Но… Это разговор слепого с глухим.
— В этом я с тобой согласна. Мы никогда не договоримся, и я желаю тебе счастья. Ты хотел детишек, теперь они у тебя будут. Но не со мной.
Тимофей тяжело дышит, губы дергаются.
Мой телефон начинает звонить.
Снова бабушка.
Муж роняет взгляд на экран, словно раздумывая, получится ли у него стать препятствием?
Не смей, прошу его мысленно.
— Что ж, если ты так решила… То мне остается только одно. Дать тебе желаемое. В ноги падать тебе не буду, — угрюмо отзывается муж. — Ты знаешь, где дверь.
— И это все, что ты можешь сказать?
Он смотрит на меня удивленно.
Мол, чего же ты еще хочешь?
— Ты даже не извинился, — шепчу. — Впрочем, оставь извинения при себе. Мне от них ни холодно, ни жарко.
— Тогда чего ты добиваешься?! — заорал он так, что вены выступили на шее, на висках и даже на лбу. — Что ты мне мозг сейчас выносишь и нервы делаешь! Хочешь, чтобы я наплевал… — шагает ко мне. — Наплевал на все твои слова и заткнул тебе рот хорошенько? Давно ты на коленях не стояла!
— Для этого у тебя есть Марина. Вот пусть она и постоит! — шиплю в ответ.
Чего мне стоит сдержаться сейчас…
Лютого накала всех моих сил!
Телефон продолжает звонить. Я отвечаю.
Бабушка уточнила дорогу, здесь поворот, который не сразу заметен. Отвечаю дрожащим голосом, не сводя пристального взгляда с Тимофея.
— Так, мы, значит, чуть-чуть мимо проехали. Через две-три минуты будем у тебя, — сообщает бабушка.
— Спасибо! Очень вас жду.
Опускаю телефон, дыхание вырывается из горла со свистом.