— Я понимаю, твои обиды…
— Нет. Ты не понимаешь! Ты не пережила ничего, даже близко похожего на то, что пришлось пережить мне! — перебивает мама.
— Твои обиды и ссоры из прошлого были серьезными. Ты враждовала со своей свекровью, но я не могу понять одного, — продолжаю я. — Чего ты боишься, мама? Того, что я отвернусь от тебя? Или что стану думать о тебе хуже? Зря… Ты всегда будешь мне мамой. Всегда. Даже несмотря на то, как ты сама сейчас ко мне жестока и несправедлива…
Вот так и оказалось, что я стала беженкой.
Словно всюду кругом — пожар, и я с одним маленьким узелком вещей в руках очутилась на пороге дома бабушки, о которой до недавнего времени не знала совсем ничего.
***
Он
— Вы что-то хотели, Ольга?
Звонку домработницы я не удивлен.
С тех пор, как Даша покинула меня, работы у домработницы прибавилось. Раньше она приходила только на выходные, прогенералить или помочь, когда Даше нездоровилось. Но жена от меня ушла, так что теперь домработница появляется часто. Плюс ей пришлось убирать погром, оставленный мной в порыве злости. Разумеется, я не поскупился на оплату ее услуг.
Теперь видимся чаще.
Поэтому звонку Ольги я не удивлен. Может быть, она хочет попросить об авансе? Или перенести время визита.
Однако на меня удивляет:
— До вас Марина дозвониться не может, — выдыхает она.
Такого я не ожидал.
— Марина, значит.
— Да. Говорит, вы не отвечаете на звонки, а у нее… опасная ситуация. Травма, — добавила.
— Какая?!
— С лестницы упала. До меня дозвонился ее мальчишка. Он напуган.
— Какого…
То есть позвонить мне Марине ума хватило, но позвонить в скорую она не додумалась? Или додумалась, но… позднее, чем позвонила мне?
— Что она сказала?
— Ее уже увезли в больницу, а мальчик…. С ним даже остаться некому!
— Ясно. Адрес хоть оставили? Куда увезли.
***
Пока приехал, Марину уже из травмы перевели в дородовое отделение. На сохранение положили.
Палата — общая, а ее сынишка сидит в коридоре, судорожно вцепился в рюкзачок и смотрит перед собой широко открытыми, испуганными глазами.
Стало жалко его.
Сердце сжалось…
Ведь если бы Дашка могла родить… Если бы она не оказалась бракованной, как женщина, у нас с ней в браке уже мог быть сын возраста сына Марины или дочка.
Неважно…
— Дэн.
В ответ мальчишка даже не шелохнулся. Я позвал его снова и осторожно дотронулся до его плеча. Только после этого мальчишка вздрогнул и отозвался.
Он переводит взгляд на меня, я вижу в его глазах слезы страха.
— Что случилось, Денис? Почему ты здесь?
— Маме плохо. Я поехал с ней.
Неужели никого не нашлось? Ну, хоть кого-нибудь, кто мог бы присмотреть за мальчишкой? Соседи… Отец… Есть же у него отец?
Но со слов Марины я знаю, что там непутевый какой-то. Давно от него нет новостей, они давно в разводе.
— Что стряслось? — спрашиваю я.
Скорее, у самого себя спрашиваю.
До сих пор не могу прийти в норму после того, как Даша меня бросила!
Но неожиданно Денис отвечает:
— Я видел, как мама падала. Я пописать встал.
— Падала?
То есть упала, наверное. Там и лестницы-то нет… Нет второго этажа в небольшом двухквартирном домишке…
— Нет, падала. С лестницы.
Стремянка, наверное.
— Падала. Встала и снова падала… — ежится Денис. — Ей плохо… И она кричала, что сестренка может умереть, если врачи не поспешат…
Как-то странно прозвучали эти слова. Внутри мелькнули подозрения...
Глава 22. Он
Что за бред.
Что-то не сходится, царапнуло изнутри.
То ли слова мальчишки, то ли испуг в его глазах…
Переспрашиваю о лестнице — этот миг не дает покоя.
— Мама что-то достать хотела, наверное?
Мальчишка пожимает плечами.
Жалко его.