Ребенка, о котором он так долго мечтал!

— Хм… — озадаченно звучит за моей спиной.

Я притормаживаю, поняв, что Марина немного отстала.

Оборачиваюсь: точно, отстала.

Встала возле цветника, сложив руки поверх круглого живота, и с неодобрением косится на клумбу.

— В чем дело? — пытаюсь быть вежливой.

— Эта клумба выглядит неопрятной, и в общую картину не вписывается. Надо бы поменять, — цокает языком.

— Что, простите?! — вырывается у меня.

— Ничего-ничего, — улыбается. — Давайте в дом поскорее, я что-то устала от этой жары, еще и бусинка сегодня такая активная…

Бусинка активная.

Я скрипнула зубами, призывая себя к терпению.

Марина юркнула в дом, попыхтела на пороге, сетуя, как неудобно снимать босоножки. Потом прошла на кухню и сразу направилась к графину с прохладительным напитком, взяв бокал с барной стойки.

Так, словно она здесь хозяйка!

Я не выдержала.

— Марина, в следующий раз, пожалуйста, будьте так добры, о визитах предупреждайте заранее. Сегодня я не ждала гостей.

Она закивала быстро-быстро, делает несколько глотков и улыбается мне, чуть-чуть наморщив носик. Он у нее вздернут немного, как у хорька, отчего иногда ее улыбка меня просто вымораживает.

Или стоит себе признаться, что я нашла бы в ней недостатки, просто потому что ей доступно то, чего нет у меня — возможности выносить своего малыша.

— Тимофей разве не предупредил? — уточняет она. — Ах, забегался, наверное, на работе. Весь в трудах и заботах, беспокоится о будущем бусинки…

Ее ладонь опускается на живот, поглаживая его.

Глаза полуприкрыты мечтательно. Она даже мычит себе под нос какую-то детскую песенку!

Пальцы гладят и гладят пузико, вызывая во мне новые витки злости и раздражения, никак не желающего уходить!

Сжимаю пальцами виски.

— Ай-яй, бусь… Ты мне, кажется, сейчас прямиком в почку ножкой ударила! — сюсюкается Марина.

Я не выдерживаю, взорвавшись.

Вскочила из-за стола.

— Так, довольно!

— Мне больно, — пищит Марина. — От… Отпустите!

Я с удивлением опускаю взгляд вниз.

На свои собственные пальцы, которые, оказываются, удерживают руку Марины.

За запястье.

Я вскочила из-за стола, схватила ее за запястье той руки, которой она гладила живот с моим ребенком.

Сделала это и не поняла, как это произошло.

— Мне б-б-больно-о-о… — всхныкивает Марина.

Именно в этот момент по кухне властно раскатывается сильный голос моего мужа.

— Что здесь происходит?

Я медленно отступаю, не в силах объяснить, что со мной творится, но происходит кое-что еще, от чего у меня просто глаза едва не вываливаются из орбит.

Марина жмется к моему мужу.

— Она… Она подняла на меня руку! — жалуется.

Хлопает мокрыми ресничками..

Жалуется на меня…

Моему… мужу!

А он… покровительственным жестом накрывает ее круглые, покатые плечи.

Наступает мой черед вернуть мужу вопрос:

— Тимофей, что здесь происходит?!

— Я испугалась… Я так испугалась! — продолжает лопотать Марина, смотря на моего мужа снизу вверх, будто на спасителя.

Словно он укрыл ее от смертельной опасности.

И еще… Еще она его пресс пузом своим подпирает!

И его руки на ее плечах.

Это все сюр какой-то! Иначе и быть не может.

Сон.

Кошмар приснился!

Сейчас проснусь…

Но не получается!

— Бусинка тоже разволновалась, чувствует, что маме нехорошо… Вот, потрогай!

Марина тянет вниз руку Тимофея, и он опускает ладонь на ее живот.

— Чувствуешь?

Муж кивает.

— Охренеть! — выдыхаю. — Вы, двое. Ау! Ничего не забыли? — ногой топаю.

Тимофей вздыхает и отстраняет от себя Марину.

— Мариш, тебе волноваться нельзя.

— Да, — слезки вытирает. — Я все понимаю, но…