Будто не было этой обнаглевшей бабы и ужасающих новостей о ребенке, который никогда не станет моим.

Словно супруг мне не изменил, а…

Черт его знает!

Голова вот-вот взорвется от мыслей.

Может быть, это издевка от него? В ответ на мои выступления и разгромленную комнату? Отместка за сожженные вещи?

Я поведусь на его слова, а он… сделает что-нибудь такое в ответ, от чего у меня волосы дыбом встанут.

Или он просто считает, что если закрыть глаза на проблему, то она исчезнет, я смирюсь… Он отремонтирует детскую, купит новые вещи и все остальное…

Не понимаю!

На что он надеется?!

Еще и на секс намекает.

С ума сошел, видимо? Или настолько уверен в своей неотразимости?

Считает, что прикоснется ко мне с лаской, и я растаю?!

***

Закрываюсь в комнате.

Это большая супружеская спальня, оформленная в приятных бежево-зеленых тонах.

Теперь ненавистно смотреть на большую двуспальную кровать. Совсем недавно мы купили с Тимофеем кокон-гнездышко для новорожденного и примеряли его, расположив посередине между нами.

Смотрю на кровать, и в голове звучат наши радостные голоса, смех, шутки.

Мы держались за руки и мечтали. Я была… счастлива.

Почти…

Кокон красуется на нижней полке шкафа. Сердце простреливает болью насквозь…

Я запираюсь в комнате.

Никуда я собираться не буду!

Даже не подумаю? Пусть сам с собой вечер наедине проводит.

Удостоверившись, что дверь заперта, я выдвигаю ящики рабочего стола один за другим.

— Где же ты… — бормочу себе под нос.

Помню же, была визитка!

Самойлов Константин Андреевич, директор клиники.

Тот, с которым обсуждал дела Тимофей.

Я его видела всего один раз, мельком…

Если с кого и требовать объяснений, то именно с него.

Впрочем, я ни на что особо не надеюсь.

Гудки…

— Алло, — разливается в динамике приятный мужской голос.

На миг я опешила, дыхание становится тяжелым и прерывистым.

В голове крутилось множество вопросов, претензий. Но все слова рассыпаются пеплом, стоит мне услышать мужской голос в динамике.

— Алло, — повторяет нетерпеливо.

Густой, сочный голос энергии, той самой силы, которой мне самой сейчас катастрофически не хватает.

Сначала шокирующие новости, потом ссора, яркая вспышка гнева…

Не знаю, кто придумал, что отомстить и что-то сжечь или сломать — это значит, отвлечься.

У меня такое чувство, будто я не комнату разгромила, но что-то сломала внутри себя. Там одни ошметки и пустота, которая засасывает.

С трудом заставляю себя встряхнуться.

— Здравствуйте. Константин Андреевич, это вы?

Отхожу в дальний угол комнаты, потом перехожу из спальни в небольшой санузел. Там у нас душ и унитаз, удобно умыться и освежиться быстро после сна или секса…

Теперь с болезненной раной в груди вспоминаю последние мгновения, когда я смывала со своего тела жаркий пот и следы любовных утех…

Включаю воду, чтобы она шумела.

Так, на всякий случай.

Или нет..

Я подозреваю Тимофея в длительном обмане! Да что говорить… Не просто подозреваю, правда вылезла наружу.

И если он так хорошо, уверенно лгал, если так потрясающе владеет собой, то кто знает, какие еще секреты он может от меня скрывать?

Вполне может оказаться, что под личиной заботливого и влюбленного мужа скрывалось циничное, расчетливое и изобретательное чудовище!

— Да, это я. А вы?

— Меня зовут Сомова Дарья. Я клиентка вашей клиники.

— Очень приятно, Дарья. Но вы произнесли свое имя так, словно я могу наизусть знать тысячи имен пациенток клиники. Уверен, вы обратились к нам не просто из праздного любопытства, и, смею вас заверить, все специалисты нашей клиники работают, не покладая рук, чтобы помочь решить вам возникшие трудности в сфере здоровья.