— Нет! Пошел ты к черту. Ненавижу. Вот теперь я тебя по-настоящему… Нет, даже не ненавижу. Презираю. За трусость.

— Я просто не хочу делать тебе еще больнее! — возражает он. — Я не знаю, как исправить содеянное и…

— Никак. Живи с этим. Ты даже не попытался вернуть… нас. Просто опустил руки и пошел на дно. Надеюсь, ты там и останешься, и больше… не потревожишь нас!

— Какого черта ты творишь?! — возмущенным раскатом звучит за моей спиной голос Тимофея.

Я едва не выронила ключи от машины: подарок бабушки. Машина среднего класса, надежная, мне нравится. Водить я умею давно, когда-то Тимофей предлагал подарить мне машину, дал на время свою. Я в первый же день попала в небольшую аварию, не успев вовремя среагировать. По сути, слишком тряслась за тот массивный, люксовый внедорожник, на котором передвигался Тимофей. Вот и случилось то, чего я так боялась. Тогда Тимофей здорово за меня испугался, но и возмущался, будь здоров. Он из числа тех людей, которые из любви могут наорать и способны из-за этой же любви встряхнуть так, что аж зубы клацают.

От подарка бабушки отказываться я не стала по двум причинам.

Во-первых, нам с малышкой нужна будет машина, чтобы успевать всюду.

Да, я уже знаю пол.

У меня будет доченька, эта мысль греет мое сердце постоянно, двадцать четыре часа в сутки.

Во-вторых, бабушка очень хотела подарить что-то весомое и порадовать меня в честь того, что многие испытания, связанные с чокнутой Мариной, остались позади.

В-третьих, машина небольшая, удобная и средняя по стоимости. Новенькая, но такая уютная, будто я в ней целую жизнь ездила. Бабушка сама позволила выбрать, и я захотела эту.

Так езда приносит радость, а не стресс, как в прошлом с Тимофеем.

— Какого черта, Тим? — вспыхиваю я, крепче сжав брелок от автомобиля.

— Я о том же хотел тебя спросить! — кипит. — Какого черта ты отказываешься?

— От твоих денег и недвижимости, которые ты мне кинул с царского плеча? Не оценила я твою попытку меня купить. Мне ничего из этого не нужно!

— Какая, нахрен, попытка купить?! Я всего лишь хочу, чтобы ты… чтобы вы ни в чем не нуждались. Чтобы у тебя была большая, красивая квартира, чтобы не нужно было беспокоиться о деньгах… Это меньшее, что я мог сделать. Не отказывайся, прошу.

— Может быть, так. Может быть, ты просто откупаешься. Так проще…

— Даша! — подступает совсем близко.

Исхудавший, конечно, и прическа жуть какая небрежная, он поправляет отросшие волосы пальцами, жесты резкие, угловатые. Тимофей едва сдерживается. Он на взводе, напоминает тугую пружину.

— Что, Даша? Ты стал для меня чужим, далеким и непонятным за эти долгие несколько месяцев вранья, за время развода и разборок. Мы были близки, но нашему «мы счастливы» давным-давно минул срок в целый год. Год, вдумайся только! Потом ты меня обманывал, лгал, унижал, обижал, шел на поводу у чокнутой бабы и собственного эгоизма.

— Все так, — кивает. — И ты представить себе не можешь, каково это — осознать бездну своего падения. Ты не понимаешь, как жить с этим чувством, будто нахлебался дерьма, и… несмотря на то, что всех причастных закрыли, вкус дерьма все еще со мной. Я не должен быть рядом.

— Тогда какого черта ты ко мне сейчас приперся?! Не должен, вот и иди.

— Потому что ты сводишь меня с ума! Вот почему. Всегда сводила… Господи, Даша… Просто прими. Пожалуйста… Дай возможность быть неподалеку, это все, что мне нужно.

— А мне нужно больше. И свои жалкие подачки, свои деньги оставь себе… Тебе же есть о ком заботиться. Усыновить, наверное, хочешь… детишек этой мрази? Конечно, свой ребенок тебе на хрен не сдался, а этих двух… прижми к себе крепче! Давай! — выкрикнув, толкаю его за плечи.

Он даже не шелохнулся, дернулся вперед и схватил меня в охапку.

— Отпусти! Сейчас же и трогать не смей!

Тимофей лишь сдавил меня еще крепче.

— Дай подышать. Немного. Просто… подышать… — хрипит мне в макушку, обжигая жаркими выдохами. — Я уйду, как скажешь. Но сейчас… Даш…

Он замолкает, и я тоже перестаю биться в его руках.

Душа и сердце обливаются кровью, из глаз текут слезы.