— Марина, — подтверждает мои догадки. — Мы очень дальние сестры, но общаемся. Как-то я поделилась с ней новостью, что в хороший дом устроилась работать… То да се, слово за слово. Она ненароком спросила, я ответила. Ее как будто в лице подменили, и потом она замолчала. Ну да и бог с ней, отмахнулась я… Она у нас в семье со странностями. Верит во всякое…

Ольга делает паузу. Я слушаю.

— Как-то она помогла мне, выручила крупной суммой денег, когда мужу срочно надо было оперироваться, гнойное воспаление от… Впрочем, неважно. Она копила деньги на квартиру, но выручила меня — дала на лечение и лекарства. Так неожиданно… Ведь даже самые близкие тогда отказались помочь. Знаете, у нас, простых людей… у всех одна и та же история — жизнь от зарплаты до зарплаты, все в кредитах… Каждый за себя переживает.

— Дальше.

— А что дальше… — ерзает. — О семье вашей расспрашивала… Потом как-то само получилось, что она у вас подписалась быть суррогатной матерью. Ну и… Попросила помочь…

— Чем?!

Ольга замялась.

— Да говори ты уже!

— Она говорила, что это безопасно… Попросила подмешать кое-что, в необходимой дозировке. Она говорила, что ничего дурного не будет! Клялась, что плохого не замышляет.

— И ты поверила? Бред! Ты же не поверила! Я прав! Но из-за денег, из-за бабла… — слов не могу найти.

Все так банально.

Одна баба должна другой.

Одна замыслила дурное, вторая не отказала, потому что была должна… денег и возвращать не захотела.

Принялись травить меня и лишили семьи…

Если бы не это дурное влияние.

Я сам не свой. Даже сейчас!

Дурной гнев вибрирует и на кончиках пальцев!

Как долго Марина это планировала?

Подглядывала за жизнью… Присматривалась! Вынашивала злобный план.

Чем я ей так насолил? Или реально… влюбилась и готова была даже опоить, чтобы получить шанс?

Теперь мне понятно, почему я не могу объяснить патологическое влечение к отталкивающей женщине…

Все как в тумане.

Тварь!

Значит, теперь нужно поговорить с Мариной.

***

Она

— О чем задумалась?

— А? — вздрагиваю.

— Напугала?

— Просто не заметила, как вы подошли, — говорю бабушке.

Визит Тимофея не выходит у меня из головы.

Все думаю о том, как он изменился, как выглядит… Такое ощущение, что его нечто гложет и подтачивает изнутри.

Может быть, он заболел?

Сержусь на себя.

Это вообще не должно меня волновать.

Но… волнует.

Несправедливо.

Он был ко мне жесток, а я переживаю за его жизнь.

— Просто думаю обо всем понемногу.

— Так и не решила, будешь ли сообщать отцу ребенка?

— Ему и сообщать не нужно, — усмехаюсь. — Выследил меня и наседает… Ребенка ему подавай! Одного, нагулянного, оказалось мало! — сжимаю кулаки.

— Не злись. Тебе нельзя сейчас переживать. Думай о хорошем…

— Да, точно.

Вот только это проще сказать, чем сделать.

Поэтому я собираюсь на прогулку, чтобы проветрить голову и мысли.

Ноги сами приносят меня в парк, в одно из мест, где мы любили гулять с Тимофеем.

Приятное уединение, прогуливаются парочки и собачники.

Воспоминания бередят душу.

Нет, кажется, я все-таки зря сюда пришла.

Или нет…

Сев на лавку, в тихом местечке, вдали от посторонних взглядов, закрываю глаза, позволяя себе задуматься о разорванных отношениях…

Стоило ли оно того? Столько лет быть вместе и вот так закончить…

По разные стороны баррикад, не имея возможности простить и отпустить.

Ветер тихо шелестит листвой.

— Когда ты его уже отпустишь, тварь… — тихо шипит позади злой голос и кто-то набрасывает на шею давящую петлю.

Голова запрокинулась назад от сильного рывка. Стало совсем нечем дышать.

Тот, кто на меня напал, был дико силен.

А этот злобный шипящий голос…

Я узнала в нем Марину!