Оборачиваюсь: Марина, только что уверявшая меня, что ни за что встать не может, стоит в дверях, бледная, в голубой больничной сорочке, как привидение. Поддерживает живот одной рукой, второй держится за косяк.
Она родила, но ее живот все еще объемный, лицо совсем потеряло все краски.
В глазах беспокойный огонь.
— Тимофей.
— Какого хрена ты встала?!
— Я просто хочу побыть с тобой. Разделить… Разделить эти мгновения… Мне… Страшно! — взвизгивает она.
С воем бросается мне на грудь.
Я не ожидал подобной прыти от той, кого сутки назад прооперировали.
Ведь только что она жаловалась на адские боли, на персонал, который не спешит ставить обезболивающее по требованию, ждет положенного расписания.
И вот она уже трет холодный, мокрый нос об мою рубаху, цепляется пальцами изо всех сил и воет, воет…
Скриплю зубами — они будто в порошок стираются.
— Вернись в палату. Вернись сейчас же и ляг…
— Я назвала дочку Татьяной. В честь мамы. Она рано ушла. Надеюсь, ты не против…
Назвала.
Татьяной.
Мы с Дашей хотели назвать Викторией…
Сука.
— Все. К себе. Восстанавливайся…
— Да-да. Конечно. Тимофей… Вот… — сует мне в нагрудный карман бумажку.
— Что это такое?
— Список необходимого. Все произошло так быстро, внезапно. Я не успела подготовиться к рождению ребенка, сам понимаешь… Здесь список всего, что нужно купить Тане и… Дениске кое-что тоже. Я попросила родственницу за ним присмотреть, и кое-что понадобилось. Пожалуйста… Я бы сама все сделала, но обстоятельства, сам понимаешь. Прошу… Помоги… Ради… Ради твоей дочери, Тимофей. Я помолюсь за всех… нас!
***
Она
Спустя время
Сегодня должно состояться первое заседание суда по разводу.
Мы должны увидеться в зале суда.
Я волнуюсь перед встречей и много раз смотрюсь в зеркало, словно хочу протереть дыру в своем отражении.
Проверяю прическу, макияж, платье, которое расходится волнами от груди.
Переживаю, видны ли во мне изменения?
Беременность заставила меня пересмотреть многое: я стала больше гулять, бывать на свежем воздухе, изменила питание и согласовала нагрузки с лечащим врачом.
Меньше работаю…
Радует меня и то, что мама и бабушка худо-бедно, но общаются.
Дело моего отца снова в работе, теперь с целью наказать настоящего виновника случившегося.
Тимофея я не видела и не слышала довольно продолжительный период времени… Честно говоря, даже не ожидала, что он оставит меня в покое.
По этому поводу меня раздирают противоречивые чувства.
Я хотела, чтобы он перестал меня преследовать! Чтобы не досаждал мне, не звонил, не изводил.
Чтобы он своими речами и взглядами не рвал мне душу в клочья!
Я это получила в полной мере.
Так почему же на сердце нет радости, а душа словно утонула в сумраке, густом, как кисель.
От мужа, который вскоре станет бывшим, нет новостей.
Я не должна думать о нем, мне хотелось вычеркнуть его из сердца раз и навсегда, но вместо этого я только и делаю, что задаюсь вопросом: как он? Чем занят?
Обустраивает гнездышко для новой семьи с Мариной?!
***
Я все выглядывала Тимофея, искала его рослую, широкоплечую фигуру.
Но, как водится в таких случаях, чем больше чего-то ждешь, тем неожиданнее происходит появление.
— Привет, — раздается голос за моей спиной.
От неожиданности я выронила бутылку с водой, которую собиралась открыть.
— Держи.
Тимофей наклоняется за бутылкой, я тоже тянусь в том направлении. Наши пальцы соприкасаются первыми.
Лишь потом происходит касание взглядов.
Глаза в глаза.
Между нами повисает напряжение.
В темных, расширенных зрачках Тимофея я вижу свою уменьшенную копию.
И это все, что я отмечаю в его взгляде.
Больше ничего.
Никаких эмоций, чувств… Просто темный, будто нарисованный черной краской значок.