Это что предложение?! Я не верила собственным ушам.

Сердце предетельски затрепетало от радости, но образы предстоящих преград омрачняли чудесный момент. Мне плохело от одной мысли, что придется улыбаться Исиде, общаться с несносными подхалимами, не говоря уже о дворцовых интригах, заговорах и сплетнях.

- А если я скажу, что хочу просто уехать с тобой куда-нибудь подальше от дворцов?

Он рассмеялся, уткнувшись носом в мои волосы.

- Тогда я напомню тебе, что ты будешь королевой. И что убежать от обязанностей у нас не получится.

Я притворно застонала, но в душе уже представляла это - дворец, драконов, новую жизнь.

- Значит, свадьба, - вздохнула я, целуя любимого в подбородок.

- Свадьба, - подтвердил он, и в этом слове звучало обещание счастливого будущего.

Карета мягко покачивалась на ухабах, но мы почти не замечали дороги. Кристофер не выпускал моих рук из своих, а его губы то и дело находили мои - то в легком, едва касающемся поцелуе, то в страстном, от которого перехватывало дыхание.

- Ты себя ведешь, как влюбленный мальчишка, - прошептала я, когда он снова притянул меня ближе, целуя шею.

- Потому что я влюблен, - дракон рассмеялся, а его дыхание обожгло кожу.

Когда карета остановилась, нам пришлось на секунду разлепиться, чтобы привести себя в порядок. Я поправила платье, он сгладил растрепанные мной волосы. Мы вышли, стараясь сохранять серьезные лица.

Лавка волшебства встретила нас знакомым звоном колокольчиков.

- Элис! - Лорен сперва удивился, а потом засветился от искренней радости. - Ну, надо же! С возвращением!

Он вышел из-за стойки, окинул нас обоих оценивающим взглядом и рассмеялся:

- Судя по виду, вы больше не разлучаетесь.

Я покраснела, а Кристофер лишь гордо поднял подбородок, обнимая меня за талию.

Лорен повел нас в свой кабинет, заваленный книгами и склянками, и налил чаю с ароматом мяты.

- Ну, рассказывайте, - уселся он напротив, потирая руки. - Как жизнь у молодых?

Кристофер поведал о дворце, о планах на свадьбу, опуская, конечно, все кровавые подробности. Я добавила что-то о том, как привыкаю к королевским порядкам.

- А магия? - вдруг спросил Лорен, пристально глядя на меня. - Я чувствую, в тебе что-то изменилось.

Я перевела взгляд на Кристофера. Он кивнул.

- У меня... проснулся дар льда, - призналась я.

Лорен замер, потом медленно улыбнулся.

- Ну, конечно. Ты всегда была особенной, - он встал, подошел к полке и достал старую книгу в синем переплете. - Держи. Думаю, тебе пригодится.

Я открыла подарок: внутри были записи о магии стихий, в том числе и о ледяной.

- Спасибо, - прошептала я, чувствуя приятную теплоту в груди.

Затем мы поболтали еще около часа, после чего я оставила Кристофера обсуждать с Лореном какие-то королевские дела, а сама выскользнула в коридор, где меня уже ждал Дункан.

Он стоял, прислонившись к стене архива, бледный, но улыбающийся. Солнечный свет играл в его светлых волосах, делая их почти прозрачными.

- Ты выглядишь... живее, - рассмеялась я, подходя ближе.

- Спасибо за комплимент, - он покачал головой, но улыбка не исчезла. - Хотя после того, что со мной сделали, даже полумертвое состояние прогресс.

Я потянулась обнять его, но он слегка отстранился, схватившись за бок.

- Не до конца зажило, - объяснил он, но все же позволил мне осторожно прикоснуться к его плечу.

- Дэрил мертв, - выпалила я, словно это могло стереть все, что он сделал.

Дункан пристально посмотрел на меня.

- Но ты не веришь в это.

Я вздохнула, отводя взгляд.

- Я видела достаточно мертвецов, чтобы знать: иногда они возвращаются.

Дункан выслушал подробности и положил руку мне на плечо в знак поддержки.

- Кристофер не стал бы врать тебе. Даже Дэрил не переживет проткнутого сердца.

Я хотела поверить. Очень хотела.

- Ты, правда, так считаешь?

- Клянусь архивами, - блондин улыбнулся, и в его глазах появился прежний огонек.

- Но что если.., - договорить я не успела.

- Нет, - Дункан резко перебил меня. - Никаких “если”. Ты заслужила покой. И своего драконьего короля тоже.

- Лучше бы ты оставался полумертвым, меньше бы болтал, - я фыркнула, чувствуя, как тяжелый камень в груди понемногу тает.

Он засмеялся, но тут же застонал, хватаясь за бок.

- Ох, не смейся, больно!

Мы устроились на старых деревянных ящиках у входа в архив. Дункан осторожно растянул ноги, гримасничая от боли, но глаза его светились любопытством.