– В тебе говорят обида и стресс, - произнёс с легким укором. – Это нормально.

– Нет. Не нормально. Наши отношения в принципе не нормальны. Я не хочу больше знать о тебе. Не хочу больше видеть. – Слова вырывались из горла вместе со всхлипами. Слезы жгли разгоряченные щеки.

Я страшно лукавила.

Да. Лгала.

В первую очередь самой себе.

Мне отчаянно не хотелось отказываться от мужа-дракона, не хотелось отталкивать его, ставить точку.

Сердце гулко стучало. В висках билась горькая мысль – я успела к нему привязаться. Успела привыкнуть к его сильным крепким ладоням, что так бережно обнимают и дарят тепло в самый необходимый момент. Успела прикипеть к надежному плечу. Влюбилась в терпкий и бодрящий как горький кофейный напиток запах. Пленилась синим огнём нечеловеческих глаз.

«Это связь», напомнил во мне здравый смысл.

Ты клялась отвергнуть дракона. Клялась быть сильной. Надо идти до конца.

Наш брак – ошибка. И пусть сердце упорно молит позволить несносному дракону исправить то, что он натворил – я твердо решила: хватит. Мы расстаёмся.

– Всё решила? – Его идеальная бровь приподнялась.

– Да, прощай.

– А дети?

– Можешь видеться с ними, когда пожелаешь. – Пробормотав, я поняла, что надо бежать. Иначе позорно расплачусь. А мне по статусу не положено.

– Вот значит как. – Во взгляде Коннора пропал прежний свет. Теперь там билось неприкрытое пламя.

Думай, что хочешь, дракон.

Я с пути не сверну.

– Папа, - горестно шепнула Эрин, когда я подхватила дочку под локоть, затем сына и решительно заторопилась из зала.

Играла музыка. Гости танцевали, другие общались. Я искренне надеялась не привлекать к нам внимания. Просто молча, вместе с детьми, вышла в позолоченный коридор и, путаясь в пышном атласном подоле, почти бегом поспешила к парадным дверям.

Вид ярко освещенного дверного проема, ведущего на продуваемую всеми ветрами улицу, захолодил душу тоской. Я только что разорвала с мужем-драконом отношения, схватила детей и осталась в столице в сумерках без денег, в одном бальном платье и с близнецами на руках.

Эрин, прижимая к груди фамильяра, глухо всхлипнула:

– Мам, может, останемся?

– Нет, - с трудом прошептала.

Я не останусь в столице. Не останусь во Дворце, где каждая мелочь, каждый штрих будут без жалости напоминать об очередном предательстве Истинного.

Я боялась – он бросится следом, затащит в покои, закатит скандал или хуже того – заберет детей, а меня выбросит из Дворца. Знаю – он может. Это его право. Право отца-дракона, сильного мага с первым резервом. Оно не противоречит основному закону. В конце концов, император ясно сказал – Ларк со временем унаследует корону и трон, и выходит однажды – хочу я или нет, моего сына вернут во Дворец.

Тряхнув головой, мечтая избавить туго стянутые волосы от невидимок и шпилек, стиснула зубы. Хватит себя истязать. Подумаю об этом позже. Когда кровоточащая рана в душе затянется и перестанет причинять невыносимую боль.

– Миледи, - оклик слуги в идеальном ливрее заставил содрогнуться всем телом.

А вот и то, чего я боялась.

Внутри всё рухнуло. Кровь отхлынула от лица.

– Да?

Не показывая страха, я оглянулась.

Молодой мужчина, вопреки ожиданию, торопился к нам с теплыми вещами на согнутом локте.

– Лорд Торнот просил не отпускать вас без одежды. – Он протянул детям полушубки, а мне с поклон помог набросить на плечи пальто. – Вот, возьмите. На дорогу. Экипаж ожидает.

Наверное, я ослышалась, но нет.

Слуга вложил в мою ладонь кисет с монетами, распахнул для нас двустворчатые двери и указал на обитую темной тканью карету возле крыльца. Ту вдоль и поперек пронизывали нерушимые охранные заклинания и щиты с императорскими печатями.

– Экипаж доставит вас, куда пожелаете. Доброго пути. – Слуга отвесил поклон и исчез.

– Ма-ам, - захныкала Эрин, когда я пропустила ее и Ларка в салон, а после с отрешенным, потухшим взглядом забралась на соседнее сидение. – А как же папа?

– Папа останется в Ульдене, - буркнула, едва ли слыша себя. Душу выворачивало наизнанку, кромсало на части. Но поступить иначе я не могла.

– Почему? – Насупленный Ларк смотрел на меня исподлобья. Его синяя радужка то темнела, то светлела, а круглые зрачки пульсировали, будто готовились удлиниться в драконьи.

– Так надо, - выдавив, я отложила кисет на сиденье и потрепала детей по волосам.

– Вы с папой поссорились из-за нас? – Эрин, бросив на меня обиженный взгляд, зарылась личиком в белоснежную шерсть фамильяра.

– Нет, милая. Дело не в вас.

– Папа любит тебя, - перебил меня Ларк. – А ты его! Мам, пожалуйста, давай вернёмся?

– Нельзя, - тряхнув головой, захлопнула дверцу и с облегчением прикрыла глаза. Экипаж тронулся к главным воротам.

– Ну, мам.