Я захлопнула дверь.

Звук получился оглушительным — дерево глухо, с тяжелым, утробным стуком ударилось о косяк, пружина замка лязгнула, как капкан, и в пустом коридоре, должно быть, эхом прокатился этот резкий, полный отчаяния щелчок. Я прислонилась к двери спиной, чувствуя, как холодные, грубо отесанные доски прожигают лопатки сквозь тонкую, почти невесомую ткань халата. Сердце колотилось где-то в горле, в висках, в кончиках пальцев, которыми я вцепилась в дверную ручку так, словно это была единственная опора в рушащемся мире.

За дверью было тихо. Ни шагов, ни вздохов, ни шороха одежды. Просто тишина, такая густая, такая плотная, что я физически ощущала её тяжесть, как мокрое одеяло. Он ушел? Правда ушел?

Я задержала дыхание, пытаясь уловить хоть какой-то звук. Ничего. Только мое собственное сердцебиение — бешеное, сбивчивое, как у загнанного в угол зверька, который мечется в клетке и не находит выхода. Я медленно, судорожно выдохнула, прислонилась затылком к прохладной, спасительной двери и закрыла глаза. Веки горели.

На столе, где горой были свалены учебники по целительству, конспекты, схемы энергетических потоков и мой старенький травяной справочник, сиротливо темнела коробка. Обычная картонная коробка, перевязанная простой бечевкой, но я смотрела на нее так, будто это была ловушка. Капкан с приманкой. Круассаны. Еще теплые, судя по тому, как тонкий парок поднимался над приоткрытым клапаном, дразня маслянистым, сладковатым ароматом, который заполнил всю комнату.

Я уставилась на коробку, и в голове, словно раскаленные гвозди, забивались вопросы, один больнее другого. Какого демона он вообще здесь делал? На пороге моей комнаты. В восемь утра. В субботу. Проникнув сквозь магическую защиту, обаяв комендантшу, которая двадцать лет была неприступной, как крепостная стена.

Я машинально поправила волосы, хотя они не растрепались. Просто нужно было занять руки, чтобы не думать о том, как он стоял здесь, прислонившись плечом к косяку, заполняя собой весь дверной проем, с этой своей ленивой, наглой улыбкой. С круассанами из пекарни «У Элинор» — той самой, что на углу Рыночной площади, где выпечка стоит бешеных денег и где я ни разу, слышите, ни разу при нем не упоминала.

Я бывала там ровно два раза. Оба — после стипендии, когда могла себе это позволить, когда чувствовала, что заслужила маленький праздник. И оба раза — одна, тайком, как будто совершала маленький, стыдный грех. Сидела у окна с чашкой травяного чая, смотрела на площадь и наслаждалась тем, что никто меня не знает, никто не дергает.

Откуда он знает? Откуда, демоны его раздери?

— Неважно, — сказала я вслух, и мой голос прозвучал резко, чуть хрипло, разрывая тишину комнаты, как удар хлыста. — Сегодня мой день. И никакой Лайам ap’Шайн мне его не испортит.

Я с силой потерла лицо ладонями, прогоняя остатки сна и этот противный, липкий страх пополам с… нет. Никакого «с». Только раздражение. Только злость.

Я взяла себя в руки. Буквально — обхватила запястья, чувствуя, как пульс постепенно замедляется, как кровь перестает грохотать в ушах. Сегодня действительно был особенный день. День, которого я ждала целую неделю, а на самом деле — гораздо дольше. Месяцы. Годы.

Мой заказ. Мои книги.

Улыбка тронула губы сама собой — сначала робко, недоверчиво, а потом все шире, пока я не почувствовала, как теплеет в груди, как отпускает ледяной узел, стянувший солнечное сплетение. Я представила, как через пару часов буду держать их в руках. Пять томов. Пять сокровищ. Моя личная сокровищница.

Я закрыла глаза и перечислила их мысленно, как молитву, как заклинание.

«Основы регенерации тканей» — новейшее издание, которое я ждала четыре месяца. С комментариями самого магистра Эрвина, того самого, что в одиночку спас целый батальон после битвы у Мертвого ущелья, того, чьи лекции я конспектировала до дрожи в пальцах, до рези в глазах.

«Энергетические потоки в целительстве» — та самая книга, которую Мира выпросила у знакомого библиотекаря из закрытого фонда. Специально для меня. Потому что она знала, как долго я охотилась за этим изданием, сколько запросов отправила и сколько отказов получила.

«Редкие травы и их применение» — с иллюстрациями, выполненными самой госпожой Эллен. Говорят, она рисовала их в молодости, еще до того, как открыла свою знаменитую лавку, и каждый стебелек, каждый лепесток на этих страницах был выверен до мельчайшей жилки, до тончайшего волоска.

«Анатомия для магов-целителей» — с атласом, который я мечтала изучить до последней нервной нити. Там были такие детализации, такие подробности, каких не найти ни в одном учебнике Академии.