Поклон Арена, кажется, стал еще более низким. Он выдержал необходимую по церемониалу паузу и разогнулся. Повернулся к Ялле и отвесил поклон уже ей — не настолько глубокий, как королю. Она заученным жестом протянула руку для поцелуя, и Арен принял ее. Поднес ко рту, задержал на мгновение перед глазами. В его душе вспыхнули разом удивление и затаенная мальчишеская радость — увидел дурацкое колечко, ее утреннюю сентиментальную прихоть. Но его чувства, безусловно, польстили ей, и настроение мгновенно улучшилось. К чести Арена, внешне он остался спокоен, на лице его не дрогнул и мускул. Вот только поцелуй пришелся как раз в основание пальцев, и не притворный, как положено по этикету, когда дейры просто целуют воздух над кистью, а самый настоящий, с жарким касанием губ. Задержал ее руку в своей он гораздо дольше, чем требовалось, и даже — о, стихия! — медленно приласкал пальцем внутреннюю сторону ладони.

Прямо там, у кольца.

Вот же… провокатор.

— Моя госпожа, — изрек он, с фривольным намеком подменив протокольное «принцесса». И неуловимым жестом перехватил ее руку так, чтобы она заметила кольцо и на его пальце — точно такое же, как у нее. — Солнце Даргедии скрылось за дождями, но вы своим сиянием заменили его свет.

Ялла с неохотой отняла руку и лучезарно улыбнулась.

— Лишь потому, что вы, придя на бал, разогнали тучи, способные затмить это сияние. Мы бесконечно рады видеть вас на празднике, дейр Ильд. Не так ли, ваше величество?

Эйл заставил себя благосклонно кивнуть, но Ялла почти услышала, как протестующе скрипят при этом его суставы.

— Моя сестра говорит чистую правду. Не откажите в любезности, займите место рядом со мной и позвольте мне самолично представить вас высокому обществу.

Ялла потихоньку выдыхала. И даже отчасти гордилась братом, который сумел-таки совладать с собой и сейчас громким, четким, хорошо поставленным голосом разливался соловьем на весь бальный зал, воздавая хвалы тому, кому все они обязаны миром в Даргедии.

Речь ему удалась. После нее все, кто сидел, включая послов и представителей семей соседних королевств, встали с мест и разразились овациями.

А Ялла снова покосилась на брата. Заметила капельки пота, выступившие у него на висках. Не удержалась, взяла его за руку и шепнула на ухо:

— Ты молодец. Все сделал правильно.

— Ялла. Ты что, не видишь? — отозвался Эйл безжизненным шепотом. — Он уже ведет себя, как король.

— Не говори глупостей, — прошипела она и чуть сильнее, чем следовало, сжала его пальцы. — Просто дейры знают, кому обязаны нашей победой. Иди-ка, займи разговорами прекрасную, как озера Ньереда, принцессу Дархану, а я пока…

Она заглянула через плечо брату, надеясь перекинуться парой слов с Ареном, но не тут-то было. К нему уже подскочила богато наряженная дама, вся сверкающая самоцветами, подхватила его под локоток и, как теленка на аркане, потащила куда-то через толпу.

— Ладно, — сквозь зубы процедил бедняга Эйл. — Развлекайся, сестренка, пока еще можешь.

И ушел, натянуто улыбаясь. Пожалуй, он мог обмануть кого угодно, только не ее: разозлился так, что прямо-таки полыхает от гнева.

А Ялла вдруг некстати поняла, что очень голодна. Незаметно отошла к столу, подцепила с огромного блюда большую сладкую виноградину и с наслаждением раскусила.

Блаженство.

Взяла вторую и оглянулась украдкой — никто ли не видит?

Но как назло, наткнулась на пристальный взгляд дейра Торна. Тот поначалу моргнул, отвел глаза и попытался отвернуться. Но тут же спохватился и возвратил взгляд на место, обреченно вздохнул и двинулся прямо к ней. Остановился, отвесил поклон, поцеловал, как положено, руку.

— Ваше высочество. Позволите пригласить вас на танец?

Ялла с сожалением посмотрела на манящую горку спелого винограда и мужественно кивнула. Грациозно уложила ладонь на предплечье дейра Торна и вышла в круг, быстро заполнившийся танцующими парами.

— Мне следует объясниться с вами, принцесса.

— Вы хотели сказать — извиниться? — непринужденно поправила она. — И принести благодарность короне за свое помилование?

Он стушевался на миг, но с ритма не сбился и заставил себя открыто смотреть ей в лицо.

Ну, хоть не последний трус, что приятно.

— Да, верно. И извиниться тоже. Когда вы заключили меня под стражу, у меня было время как следует подумать. И я понял, что вы были правы. То, что я наговорил вам тогда… это и впрямь выглядело нехорошо. Хотя смею вас заверить, не было изменой. Наша семья непричастна к заговору против короны, мы всего лишь…

— Всего лишь собирались бросить своего короля на растерзание врагу и сдать королевство без боя.

Он помрачнел.

— Не совсем так. Но я, безусловно, заслужил ваши упреки. Только мне казалось, что я уже искупил свою вину.

— Каким образом, любопытно узнать?

— Искренним намерением отдать свою кровь и жизнь за Гессардию. Я попросил у короля позволения отправиться добровольцем в передовые войска, готовившиеся принимать первый удар талардов.