Эйл повернул голову и выразительно посмотрел на Яллу. На нее плеснуло горечью, страхом и — внезапно — чувством вины.

— Будь любезна, оставь нас тоже, сестра.

Она упрямо вздернула подбородок, готовая отстаивать свое право присутствовать при их разговоре, но повелительный голос Арена опередил ее.

— Думаю, принцессе стоит остаться.

Ялла с шумом выпустила воздух сквозь судорожно сцепленные зубы.

Арен, так и не дождавшись повторного приглашения от короля, медленно двинулся вперед по голубой дорожке, расстеленной словно бы для него.

Эйлив мрачнел все больше, наблюдая за каждым его шагом. Ялла отчетливо ощущала душевные терзания брата. Он лихорадочно искал правильное решение. Искал — и страдал: от чувства вины, поглотившего его целиком, от осознания собственной незначительности, от тяжкого груза, который лежал на его сердце, и от ожидания неизбежного — словно меч завис над его шеей и грозил вот-вот опуститься.

Он не ждал от визита ничего хорошего.

Арен, шагая по возмутительно длинной дорожке, все приближался. И вот уже Ялла смогла дотронуться до краешка его души. О, стихия! Внешне бесстрастный, он волновался тоже. Ровное сияние любви немыслимым образом смешивалось с мрачной решимостью — он как будто готовился к последнему бою. На миг она испугалась, что именно сейчас он возьмет и убьет Эйла…

Перед глазами явственно возникла фигурка из игры в стратегию — развевающийся флаг, который ставят на поверженной цитадели. Кровь как будто замерзла в жилах у Яллы, и ей потребовалась толика времени, чтобы вернуть мыслям ясность.

Нет. Глупости. Арен по-прежнему не собирался убивать ее брата.

И тем не менее, он пришел… за победой?

Или, наоборот, чтобы принести себя в жертву?

Она ничего не понимала в водовороте этих противоречивых чувств.

А вот в душе Эйла теперь взяла верх готовность принять брошенный вызов. Дождавшись, когда Арен остановится перед возвышением, на пересечении невидимых линий между ним и Яллой, он царственно вскинул голову и громко, отчетливо спросил:

— Ты пришел забрать у меня трон?

У Яллы перехватило дыхание. Она потрясенно перевела взгляд на Арена — неужели и правда…

Он ответил не сразу. Мучительно долго молчал, не сводя с Эйла глаз. Ялла боялась вздохнуть и отчаянно цеплялась за спинку стула: ослабевшие ноги отказывались держать.

В чувствах Арена поочередно вспыхивали мрачная радость, злое торжество, даже алчность… Но мгновенно гасли, растворяясь в ярком, ровном сиянии неудержимой любви.

— Нет, — наконец отозвался он. И от его голоса — уверенного, властного — по коже пробежал озноб. — Я пришел забрать у тебя сестру.

Милосердный Судья, читающий в душах, смилуйся над единственной грешной душой! Сердце Яллы радостно подпрыгнуло, дико заколотилось где-то у горла, а ожившая кровь горячим потоком прилила к голове, вызывая пульсацию в висках.

Перед глазами поплыли разноцветные круги.

Различать эмоции стало отчего-то трудно. Эйл, пожалуй, должен был испытать облегчение, услышав, что его не собираются лишать короны, но она улавливала с его стороны лишь одно — нарастающий страх.

И в нем тонкой нитью просачивалась тоскливая, болезненная безысходность.

— К…куда… забрать? — выдавил он через силу.

Ох, Эйлив. Ну нельзя так. Нельзя.

Ты же король.

— В Ньеред, — невозмутимо ответил Арен. — Я приобрел там поместье на берегу моря. Достаточно обширное, чтобы твоей сестре было удобно там жить.

— Жить? — тихо переспросил Эйл. — Ты собрался жениться на ней, Арен Ильд?

— Арен Двар, — поправил тот резковато. — Я больше не вижу нужды прикрываться чужим именем. Твоя сестра будет носить имя моего настоящего рода.

Эйлив сглотнул. А Ялла всем естеством ощутила, как трясет и колотит брата. Как душа его рвется на кровавые клочья внутри.

— Это… невозможно. Принцесса Ялла нужна Гессардии.

Губы Арена медленно растянулись в зловещей ухмылке. А в душе его вспыхнул черный огонь — он готов был испепелить на своем пути все, что помешает его цели.

— Мне жаль. Но мне она нужна гораздо больше, чем Гессардии.

Стой, Ялла. Стой ровно и не вздумай лишиться чувств.

Он пришел за тобой. Наконец-то пришел… Но как! Словно хозяин, которому принадлежит абсолютно все в этом мире. И ты в том числе.

Но разве ты не этого хотела?

Молчи, Ялла. Сцепи зубы и молчи. Пусть эти двое наконец разберутся между собой. За тобой все равно останется последнее слово.

В низу живота появилось и тотчас исчезло странное ощущение — будто изнутри защекотало кончиком пера. Она отважилась отнять одну руку от стула и непроизвольно прикрыла ладонью живот, словно хотела защититься от хищного взгляда, обращенного теперь на нее. Взгляда, в котором бушевала буря — любовь, решимость, страсть и непреодолимое желание присвоить ее. Победить.