— Я все еще обдумываю ваши предложения, — пробормотала она.

— Так может, нам стоит обсудить их лично? Скажем, сегодня ночью. В вашей спальне.

Ялла испуганно отшатнулась и наконец повернулась к нему лицом.

— Не вздумай, Арен. Сегодня ночью дворец все еще будет полон людей, гости начнут разъезжаться только завтра.

— И как это может нам помешать?

— Ты не сможешь пробраться в сад, там везде будут глаза и уши.

— Еще как смогу.

— Я запру все двери.

— Я умею влезать через окно.

— И окна тоже запру.

Арен состроил сокрушенную гримасу.

— Жаль. У меня были планы на твой прекрасный подоконник.

— Чем это он прекрасен?

— У него идеальная высота.

— Интересно, какими критериями ты оцениваешь ее идеальность.

— Если ты сядешь на подоконник, а я встану напротив, мне не придется сгибать колено, чтобы на должном уровне приводить все свои аргументы. Очень удобно.

Ялла заполыхалала щеками, превозмогая желание уткнуться лбом ему в гладко выбритый подбородок.

— Не так уж и удобно. Когда я сижу на подоконнике, у меня ноги свисают.

— Можешь закинуть их мне на плечи.

Картинка, вспыхнувшая в воображении, на какой-то миг поглотила Яллу настолько, что она застыла, завороженно глядя Арену в глаза.

Напрасно, напрасно… этот дикий безумный блеск в глубине его черных зрачков начисто сокрушал ее волю и лишал способности к сопротивлению.

Ялле с огромным трудом удалось отвести глаза.

— Какое возмутительное бесстыдство, генерал, говорить о подобной похабщине с принцессой.

Арен хмыкнул.

— Что, принц Надир до такого не додумался, уговаривая тебя стать госпожой Мард?

— К счастью, до этого не додумался ни он, ни другие воспитанные дейры.

Темное облачко ревности слегка затмило яркое сияние любви и жар необузданной страсти.

— Ненасытная Акотали. Мало тебе одного жениха, так ты решила вскружить голову и другим. И кому же моя госпожа отдает предпочтение? Не тому ли сопляку, который возомнил себя бессмертным и посмел тянуть губы к твоему лицу?

— Никому. — Ялла приподняла руку и развернула ее тыльной стороной ладони, пошевелив пальцами так, чтобы он как следует смог рассмотреть дурацкое колечко, выломанное из золотого пояска. — Как ты там говорил — достаточно надеть что-то подобное на палец, и любая потаскуха в таверне поймет, что мужчина не ищет приключений. Я была уверена, что то же самое сработает с принцессой и благородными дейрами.

Арен поморщился, покосился на собственную руку с кольцом и тоже шевельнул смуглыми пальцами.

— Похоже, в формулу закралась ошибка.

— Или твоя формула изначальна была ошибочной. Знатных матрон с прелестными дочерями на этом балу как-то тоже не слишком смущает твой окольцованный палец.

Он посмотрел на нее долгим, нечитаемым взглядом. Тягучее вожделение, расплывавшееся вокруг него вязким облаком, затмило все остальное в кипящем вулкане его страстей. Ялле вдруг показалось, что он стал наклоняться к ней — все ближе и ближе, словно собирался прямо сейчас поцеловать.

При всех.

— Генерал Ильд, вы не возражаете, если я ненадолго умыкну у вас свою сестру? — послышался почти над ухом голос Эйла.

Ялла с Ареном отпрянули друг от друга, словно застигнутые ревнивым мужем любовники. Несчастное сердце забилось в груди пойманной в силки птицей. Как это она умудрилась пропустить приближение брата?

— Мне необходимо перекинуться с ней парой слов, — меж тем продолжал Эйл, глядя исключительно на Арена.

И терпеливо ждал ответа, как будто у того в самом деле был выбор — отказать или не отказать королю.

Ялла мысленно закатила глаза, ожидая заслуженной взбучки, но вдруг поймала себя на том, что не ощущает в эмоциях брата ставших уже привычными раздражения и гнева. Возможно, потому она и пропустила его появление.

— Разумеется, мой король, — неохотно процедил Арен.

И медленно отступил. Ялла с тоской проследила за тем, как его подхватывает под руку очередная матрона с вьющейся неподалеку дочуркой, и подняла глаза на Эйла.

Брат бросил вслед Арену негодующий взгляд, поймал ладонь Яллы и несвойственным для него бережным жестом уложил себе на предплечье.

— Прогуляешься со мной на террасу?

— Твои желания — закон для меня, мой король, — по привычке съязвила Ялла, но сейчас больше не из желания поддеть брата, а чтобы скрыть внезапно нахлынувшее смущение.

Сложно было припомнить, когда он выглядел таким растерянным и задумчивым.

Эйл так же привычно сморщил нос, но огрызаться не стал, а вывел ее наружу, под прикрытие портика. Остановился у балюстрады, глубоко вздохнул и какое-то время просто смотрел на подсвеченный фонарями сад в размытом облаке мелкого дождя.

Надо же. Она и не заметила, что на улице уже стемнело.