— Вот, смотри. Девицы во всех тавернах Даргедии чтут негласное правило: если мужчина оставляет на пальце кольцо, значит, он женат и не хочет флирта. Отныне я буду показывать это колечко каждой женщине, которая улыбнется мне, и никто не станет предпринимать попыток меня соблазнить. Ну как, теперь ты довольна?

Ялла хмыкнула, укоризненно качая головой. О, мужчины! Почему для вас всегда все так просто?

Она-то, может, и была бы довольна, будь это колечко настоящим.

Вот только Арен по-прежнему не воспринимает ее всерьез. Всё бы ему отшучиваться. А сам, похоже, намерен продолжать таскаться по тавернам, отпугивая продажных девиц фальшивым обручальным колечком, а к ней — время от времени проникать под покровом ночи, тайно, словно вор.

Или как любовник, опасающийся быть застигнутым в спальне жены ревнивым мужем.

Она вновь отступила, огорченная еще больше ходом своих мыслей. Арен долго смотрел на нее, вероятно, пытаясь угадать, что творится у нее на душе, и в конце концов огорченно вздохнул.

— Ялла. Я знаю, нам многое следует обсудить, но я сейчас не способен на разговоры. Я так хочу тебя, что у меня мысли путаются. Что мне сделать, чтобы ты меня простила? Ну хочешь, на колени встану? Тебя это хотя бы повеселит.

Ялла упрямо стиснула губы.

Да, пожалуй, следовало перестать мучить их обоих и все прямо сказать. Что-то вроде «женись на мне наконец, и я прощу все обиды». А может, и про ребенка, которого носит под сердцем. Но как же не хотелось опускаться до подобного. Хотелось, чтобы он сам.

А вдруг он вообще не собирался на ней жениться? Сказать ему прямо — и услышать прямой отказ, да как она выживет после этого?

Ее внезапно кольнуло отголоском его чувств. Она осознала, что ранит его своим молчанием. Арен приблизился снова, но уже без той прежней пылкости, что заставляла ее отступать. Нежно дотронулся до пряди ее волос.

— Я люблю тебя, Ялла Акотали. Мне жаль, что я невольно нанес тебе слишком глубокие раны. Я… прошу у тебя прощения.

Ее взгляд прикипел к жилке, быстро бьющейся на его шее под смуглой кожей. Невыносимо захотелось прильнуть к ней губами.

Перед глазами все предательски поплыло. Ну же, Арен. Стихия тебя раздери, сделай первый шаг!

Но его светлые чувства к ней все отчетливей омрачались печалью.

— Возможно, я и правда был слишком самонадеян. Возможно, я больше не тот, кто тебе нужен. У тебя… богатый выбор, а я теперь, увы, не настолько прыткий, чтобы уверенно обскакать всех остальных. Но знай: что бы ни случилось, какой бы выбор ты ни сделала, ты навсегда останешься в моем сердце. Если тебе когда-нибудь понадобится моя помощь — только скажи. А если соскучишься… я всегда буду где-то рядом.

Ну да. «Где-то рядом» — это у прекрасных озер на бескрайних просторах Ньереда?

И как она должна его искать? Это ведь не ее даргедийские боги наделили даром всегда отыскивать верный путь.

Ялла шмыгнула носом и отвернулась, украдкой смахнув слезинку с ресниц.

По гладкому мрамору вновь заскрипели мокрые сапоги. Сердце Яллы рухнуло на пол и разбилось вдребезги, рассыпаясь осколками ему прямо под ноги.

Она повернулась, когда Арен уже перемахнул через подоконник и скрылся в темноте дворика, за пеленой непрекращающегося дождя.

О, стихия! Ну что же она наделала?

Она кинулась было за ним, но взгляд зацепился за трость, забытую у кресла. Ялла схватила ее и, не обращая внимания на упавший с плеч плед, подбежала к окну.

Крикнуть, чтобы остановился? Но ведь могут услышать стражники, охранявшие спящий дворец. И тогда стыда точно не оберешься…

Ялла поддернула подол рубашки, подпрыгнула, не без труда забралась на подоконник и осторожно соскользнула наземь с другой стороны. И вот только теперь едва не хлопнула себя по лбу: ну что за глупость, можно ведь было отпереть засовы и выйти, как положено, через дверь!

Но поздно. Она миновала неглубокий портик, тут же попала под прохладные капли дождя и растерянно оглянулась.

Он где-то рядом, она же чувствует, что не ушел. Страдает, бедняга. Так где же?..

Ах да! Вон он стоит, прислонившись плечами к колонне. Запрокинул голову вверх, закрыв глаза и подставляя лицо дождю. На мокрой смуглой коже играют отблески от разожженного в будуаре камина.

Ялла зябко поежилась. И без того тонкая рубашка мгновенно промокла и теперь неприятно липла к телу. Но ныть и жалеть уже поздно, надо идти вперед.

Она и подошла. Встала рядом, глядя на Арена и виновато кусая губы.

— Знаешь, — сказал он тихо, не меняя позы, — я, наверное, впервые в жизни понятия не имею, куда идти.

— Ты потерял свой дар?

Он невесело улыбнулся, так и не открывая глаз.

— Нет. Просто дорога уже привела меня туда, где я должен быть. Но оказалось, что это неправильное место.

Правильное.

Ялла тихонько вздохнула и смахнула повисшую на носу холодную каплю. Нащупала безвольно опущенную руку Арена, перевернула ладонью вниз, подставила под нее набалдашник трости.

Но руку не убрала. Скользнула подушечками пальцев вдоль кисти Арена, робко погладила тыльную часть ладони.