Он наконец шевельнулся. Повернул голову, посмотрел на нее. В его чувствах заново вспыхнула и разгорелась приглушенная прежде страсть.

Его ладонь перехватила ее руку. Невезучая трость, помедлив немного, завалилась и с грохотом стукнулась о мраморный выступ портика. Но Арен не обратил на это внимания: поднес ладони Яллы к губам и принялся покрывать их быстрыми, порывистыми поцелуями.

Недолго. Потому что Ялла наконец-то дала себе волю и повисла на его шее. Как слепой котенок, тыкалась лбом ему в подбородок, тянулась губами к теплой пульсирующей жилке у горла, а он покрывал лихорадочными поцелуями ее мокрые волосы, а потом обхватил ладонями лицо и нашел жадными губами призывно приоткрытый рот.

Они самозабвенно целовались под дождем, прижимаясь друг к другу все теснее. Руки Арена вольно блуждали по ее телу, а она судорожно цеплялась за его мокрую рубашку. Пусть и тонкая, ткань мешала прикоснуться к его немыслимо теплой, хоть и влажной, коже.

Арен с глухим стоном подхватил ее под бедра, и теперь уже Ялла оказалась прижатой спиной к колонне. Его пальцы скользнули ей под подол, бесстыдно лаская набухшую и повлажневшую от похоти плоть, а Ялла, сгорая от нетерпения, неловко выдергивала из-под ремня край его рубашки.

Еще немного, совсем немного, только проклятый ремень расстегнуть…

Но в следующий миг они оба замерли, прислушиваясь к шагам, отчетливо раздававшимся с противоположной стороны дворика.

— Где слышал? Прямо здесь?

— Да, прямо в саду. Как будто грохнуло что-то. А еще дозорный вроде бы видел какое-то светлое пятно, но не слишком уверен.

О, стихия. Ялла широко распахнула глаза и прижала ладонь ко рту. Арен шумно выдохнул, обреченно качнул головой, подхватил Яллу повыше и в несколько шагов, давшихся ему ой как непросто, добрался с ней до заветного подоконника. Подсадил, дождался, пока она соскользнет в комнату, подтянулся на руках и проворно запрыгнул следом. И замер тут же, у окна, прижавшись спиной к стене.

А Ялла, торопливо накинув на себя оброненный плед, как ни в чем не бывало выглянула в окно.

— Блисс? Это ты?

— Я, ваше высочество, — раздался сконфуженный голос где-то за плетью хелиолы.

А вскоре гвардеец показался и сам. И тут же стыдливо отвел глаза.

Видимо, Ялла даже с пледом на плечах выглядела не совсем прилично.

— Ты что тут делаешь?

— Парням показалось, что здесь что-то упало. Хочу проверить, не проник ли во дворик какой-нибудь злоумышленник.

От стены послышался сдавленный смешок.

— Нет, все в порядке, — поспешила заверить Блисса Ялла, из-под края пледа погрозив Арену кулаком. — Я ничего не слышала.

Но бдительный телохранитель, спутай его стихия, шагнул ровнехонько к колонне, у которой Ялла пару мгновений назад бессовестно целовалась с тем самым злоумышленником.

— Но…

Гвардеец уронил взгляд и резко осекся.

Ялла закусила губу, чувствуя, как щеки воспламеняются от стыда.

Он смотрел прямо на упавшую трость. И, несомненно, прекрасно видел ее в отблесках огня от камина.

— Можешь идти, Блисс, — сказала она осипшим от волнения голосом. — Здесь нет никого, кто мог бы причинить мне вред. Поверь, если бы сюда проник злоумышленник, я бы точно об этом узнала.

От вихря смешанных чувств, взметнувшегося сейчас в душе бедолаги Блисса, Ялле немедленно захотелось провалиться сквозь землю. Но гвардеец совладал с собой, коротко кивнул и почтительно отвернулся.

К счастью, ему хватило сообразительности сделать вид, что трости он не заметил.

— Простите за беспокойство, ваше высочество. Спокойной вам ночи.

Ох-ох. Что-то подсказывало Ялле, что спокойная ночь сегодня ей точно не светит.

Но не то чтобы она была за это в обиде на судьбу.

— И тебе, Блисс. Благодарю за бдительность.

И за деликатность, разумеется.

Гвардеец послушно ушел, а Ялла, полыхая щеками, приблизилась к Арену и уткнулась лбом в его мокрую грудь. Вот вроде бы и стыдно, а руки сами скользнули ему под рубашку. Медленно прошлись вдоль ребер, приласкали напрягшийся живот, очертили линию на коже прямо над ремнем.

А потом осмелевшие пальцы соскользнули вниз, дотронувшись сквозь плотную ткань штанов до выразительной твердости чуть ниже пряжки.

Арен, в это самое время беззастенчиво гладивший ее бедра, порывисто выдохнул.

— Все-таки есть в тебе эта фамильная жестокость, Ялла Акотали. Долго ты еще намерена так меня мучить?

— Как? — мурлыкнула она, слизнув блестящую каплю с его груди.

Чем вызвала короткую судорогу во всем его великолепном теле.

— Вот так. Дразнить и ускользать.

— Вот так? — и она самую малость усилила нажим пальцев. Провела ими вверх. А потом вниз.

Арен застонал и куснул ее за мочку. Прошептал жарко в самое ухо: