Судя по сократившимся на животе мышцам, Арен беззвучно хмыкнул.

— Не очень. За три месяца всякое бывало, но я уже как-то привык.

Ялла натянула повыше постоянно сползающий плед и вновь прогулялась подушечками пальцев по жилистому бедру.

— И долго тебе еще это носить?

Он дернул плечом, и это движение заставило саму Яллу едва заметно качнуться.

— Может, полгода. Может, год. Лекарь пока не решается загадывать вперед.

— А потом?

— А потом должно стать получше. Возможно, колено начнет кое-как сгибаться, и мне будет легче ходить. Возможно, однажды даже расстанусь с тростью.

— Значит, все не так уж и плохо.

— Не так плохо, как казалось вначале.

Ялла вздохнула и поцеловала его в живот.

— Можно тебя спросить?

— Тебе все можно, Ялла Акотали.

— Моя госпожа.

— Ах да. Моя госпожа. — Он хохотнул, и легкое движение его тела снова отозвалось в самой Ялле приятной вибрацией.

— За три месяца ты не нашел ни одной возможности дать о себе знать. Почему?

Мышцы живота под ее щекой ощутимо напряглись.

— Но я не особенно и скрывался. И понимал: если тебе захочется что-то узнать обо мне, ты узнаешь.

— Я узнала, что ты жив. А еще узнала, что ты там, в Ньереде, вовсю разворачиваешь народное сопротивление политике Вагара Марда.

Он немного помедлил, прежде чем ответить.

— Ты слишком высокого обо мне мнения. Я ничего не разворачивал. Это все они сами. Я лишь немного упорядочил их действия, помог им избежать ненужного кровопролития и направил народный гнев в нужную сторону.

— Против Вагара?

— И туда тоже. Впрочем, Орман Мард сыграл в этой игре главную партию, возглавив движение недовольных. Ему давно не нравилось то, как отец стал вести дела, но до покушения на тебя и твоего брата он не решался открыто противостоять старику.

— Ты с ним дружен? С Орманом.

Он вновь немного помедлил перед ответом.

— Не то чтобы дружен. Но он разумный правитель и понимает, что благополучие Ньереда зависит от единства всех королевств на континенте. А полезные связи с разумными людьми никогда не помешают, не так ли?

С этим Ялла не могла не согласиться.

— Ладно. Я понимаю и принимаю то, что в последние три месяца тебе было вовсе не до меня. Но когда ты явился к Эйлу на прием со своими странноватыми друзьями, почему не нашел ни мгновения, чтобы со мной поговорить?

В этот раз он молчал довольно долго. Ялла поневоле потянулась к его чувствам и, помимо сытого удовлетворения, приятной сонливости и сияния чистой любви, к которому она стала понемногу привыкать, распознала волнение и тревожащую нотку вины.

— Наверное, ты имеешь основания обижаться, Ялла. Но тогда я был уверен, что поступаю правильно. Мне следовало спешить, чтобы успеть перехватить инициативу у Рахана Кабира и смешать его планы. И… — он снова ненадолго умолк, вероятно, подбирая правильные слова. — Я не имел абсолютной уверенности, что у меня все получится, моя госпожа. Я мог не вернуться. Хуже того — я сделал слишком рискованный ход, поставил на кон благополучие всей Гессардии и запросто мог проиграть.

Его прямота вновь царапнула ее по сердцу. Сколько уже там накопилось таких царапин? Но Ялла заставила себя отодвинуть обиды в сторону и основательно обдумала его слова. А затем перекатилась на живот поверх Арена, скрестила руки поперек его груди и уложила на них подбородок.

— То есть, ты не захотел говорить со мной, потому что опасался не выжить?

Арен, избегая ее взгляда, вытащил руку из-под затылка и смущенно потер переносицу.

— Если бы мы тогда поговорили, нам обоим потом было бы гораздо хуже. Больнее.

— Кто так решил? Ты один? За нас обоих?

— Ну вот. Ты все-таки обижаешься.

— А как мне не обижаться? Мало того что ты заставил меня думать, будто я безразлична тебе, так ты еще и бросил меня на произвол судьбы, не предупредив о возможном провале.

— Не бросил. И на случай провала у нас с принцем Надиром был разработан план. Предполагалось, что он заберет тебя и Эйлива в Ньеред, и там семья Мардов позаботилась бы о вас.

Мысли в голове Яллы ворочались мучительно медленно.

— Постой, постой. Я правильно понимаю, что это ты внушил обоим Мардам мысль о том, что Надир должен жениться на мне?

Арен виновато вздохнул и вновь потер пальцами переносицу.

— Напоминаю, это был план на случай провала, если бы сам я уже не способен был ничего предпринять. Не мог же я в самом деле бросить тебя на произвол судьбы. А Ньеред имел шанс еще какое-то время побороться за свободу.

Уязвленная Ялла поджала губы. Интересно, придет ли когда-нибудь время, когда мужчины перестанут распоряжаться судьбами женщин без их участия?

Ладно-ладно, Арен. Еще придет тот день, когда ты пожалеешь о том, что так поступил.