Ялла выдавила из себя благодарную улыбку. Если бы Орман Мард к тому же знал, как она умеет играть в стратегию… То наверняка не сватал бы ей своего сына.

Впрочем, стоит, пожалуй, приглядеться, что там за фрукт.

— А с вами, ваше величество, с нетерпением ожидали познакомиться мои дочери. Они у меня красавицы, особенно юная Дархана. Быть может, вы найдете с ней много общего.

Ялла улыбнулась еще шире. Ну, раз вовсю пошли намеки на сватовство, значит, переговоры и правда можно считать успешными.

***

Бал оказался поистине помпезным. Ялла мысленно похвалила себя за то, что предусмотрительно взяла в поездку роскошное изумрудное платье, предназначенное для особо торжественных случаев. Жаль только, что волосы все еще оставались темными: смыть черную краску вчера до конца не удалось. А жаль: с волосами янтарного оттенка в этом платье она выглядела бы не просто эффектно — сногсшибательно.

А если бы при этом здесь был еще Арен…

Но она мужественно отмахивалась от мыслей о нем. И пожалуй, впервые в жизни купалась в столь многочисленном мужском внимании. Она и не подозревала, как много в Хасалоре приятных, воспитанных знатных мужчин. С удовольствием танцевала, вела непринужденные беседы и с подчеркнутой любезностью откликалась на ухаживания принца Надира — молодого парня, бесконечно смущенного общением с ней.

Хотя взаправду, ей было бы гораздо интересней потанцевать с его отцом. Принц Орман разительно выделялся из всех своим прагматичным умом, рассудительностью и безусловной, искренней любовью к родной земле. И, как ни странно, к своей супруге.

Это подкупало.

Но главной особенностью приема было то, что в эмоциях всех этих вельмож считывались только симпатия, доброжелательность и — нередко — искреннее желание понравиться красивой женщине.

Как это мило.

И все же… Не может же такого быть, чтобы хоть один ньередец не проявил скрытой враждебности к той, в чьих жилах течет вальханская кровь?

Ближе к вечеру Эйлив, которого юные невесты из знатных семей Ньереда не оставляли без внимания, начал нервничать. Ему не терпелось отправиться домой, ведь королевство в такой опасный период осталось без присмотра на столь долгое время. Улучив момент, когда Ялла вдохновенно флиртовала с симпатичным хасалорским дейром, он совершил очередную ошибку, объявив королю Марду о своем решении немедленно откланяться.

Ялла едва не взвыла, узнав об этом.

И кто бы еще упрекал ее в несдержанности!

Но Вагар Мард был невероятно любезен. После недолгих и очень вежливых уговоров остаться во дворце еще на одну ночь, он отнесся к решению молодого гессардийского монарха с пониманием и даже настоял на том, чтобы выделить им в провожатые своего зятя.

— Вы добирались сюда длинной дорогой, проложенной еще в незапамятные времена вдоль русла извилистой реки. Но вы значительно сократите путь, если воспользуетесь новой, недавно построенной. Вы трижды пересечете речные излучины по широким мостам, да и трясти будет меньше. Думаю, это немаловажно, особенно если вы решили выезжать ночью. Вот увидите, утром, выспавшись в экипаже, словно в домашней постели, вы оцените мой совет.

— Мы принимаем его с благодарностью, — просиял Эйл.

А Ялла задумалась. В эмоциях старого короля — неизменная благожелательность и даже любовь, будто к родным детям. Но если бы она не полагалась на собственный дар, ее определенно насторожили бы такие настойчивые советы свернуть на другой путь.

И еще этот взгляд Ормана Марда, когда он, прощаясь, целовал ей руку… Как будто их отъезд чем-то сильно расстроил его.

— Счастливого пути, ваше высочество. Как говорят у нас в Ньереде: звезды хранят человека, если его сияние освещает землю. Вы похожи на такого человека, и я искренне надеюсь, что звезды будут хранить вас.

Вопреки красивым словам, тревожность Яллы только возросла. В неясном сомнении она рванулась к принцу чутьем, чтобы прощупать. Но — все как и прежде. Восхищение, уважение, безграничная любовь, словно к родной дочери.

Вот только чувство тревоги стало таким нестерпимым, что, усаживаясь в карету, она сказала Эйлу:

— Едем назад той же дорогой, которой добирались сюда.

Эйлив посмотрел на нее, как на полоумную.

— Ялла, ты что? Ты же слышала Марда: мы сократим целый день в дороге, если воспользуемся проводником. Тем более, это близкий родственник короля. — И все же нахмурился, вглядываясь в ее лицо. — Ты что-то учуяла? Они замыслили ловушку?

Поколебавшись, Ялла все же призналась:

— Нет. Все выглядит слишком правдиво и искренне. Но…

— Тогда и говорить не о чем. Едем! — крикнул он в окно.

Утомленный за день и еще не до конца восстановивший силы Эйл уснул моментально. А Ялла еще долго терзалась сомнениями, то и дело вглядывалась в темноту за окном и обострила все чувства из-за неясной тревоги.

Но они ехали, ехали, ехали… и все было спокойно.