Чарли снова исчез прежде, чем я опомнилась.

* * *

– Ты сейчас сломаешь этот чертов веер, – пробормотал Марк, беспокойно озираясь.

– Отстань.

– Ты привлекаешь внимание.

– Плевать.

– Билл, ну хоть ты скажи ей.

– Анерстрим, убирайся отсюда, – вмешался Амброс, сидевший по другую руку от меня.

– А? – Я замерла и ошалело уставилась на него.

– Если нет настроения работать, – хмуро заявил он, – а хочется попсиховать – не надо было и отправляться.

– Я не психую.

– Психуешь, – поддержал Марк. – И перестань теребить воротник, оторвется.

– Хорошо бы. Этот мерзкий накрахмаленный ошейник меня задушит.

Билл смотрел укоризненно, как на непослушного ребенка.

– Пора бы запомнить: ложишься в капсулу – оставляй личные проблемы дома. В утопии только работа.

Интересно, у ветеранов это профессиональное – видеть насквозь?

– Сядь прямо, – строго велел Амброс. – Здесь у всех женщин прекрасная осанка, не выделяйся из толпы.

– У них от корсетов осанка.

– Скажи спасибо, что ты без корсета, – фыркнул Марк. – Тебя незачем утягивать… да и нечего.

Я решила в кои-то веки обидеться. Хотя Таунта был прав, понятиям красоты и здоровья этой эпохи я не соответствовала и выделялась в любом случае. Но внимания все равно никто не обращал, так что волноваться было не о чем.

– Когда уже начнется эта коррида? – снова заныла я, обмахиваясь из последних сил. – Как они ходят в такую погоду в пять слоев нижних юбок?

– У них еще и мыться не принято, – сообщил Марк, хотя это трудно было не обнаружить. От любого человека распространялась сногсшибательная волна – смесь закисших запахов тела и щедро налитых благовоний.

– Ну почему же, два раза их точно обмывают, – хмыкнул Билл. – В крестильной купели и перед похоронами.

Коррида наконец началась. Я никогда не была любительницей подобных зрелищ и заскучала. Там и смотреть-то было не на что. Юный женоподобный тореро больше кривлялся, чем и впрямь рисковал очутиться на рогах маленького, щуплого бычка.

– Да погоди, это подмастерье, публику разогревает, – пояснил Билл. – Самое интересное начинается во второй половине представления. А пока все расслаблены, отдыхают.

Я заметила, как Амброс поглядывает на часы.

– Ты чего-то ждешь?

– Да. Будет маленький сюрприз для первых рядов.

Билл нехорошо усмехнулся, и меня охватило уже знакомое предчувствие…

– Приготовиться, – предупредил Амброс. – Сейчас начнется давка. Ваша задача – продержаться против толпы хотя бы две минуты. Двигайтесь вперед зигзагами, не останавливайтесь и ни с кем не церемоньтесь. Постарайтесь не упасть – затопчут. Начнут напирать – поворачивайтесь и бегите со всеми. Если не дойдете до арены – встречаемся у фонтана на площади.

Я хотела спросить, с чего бы это взяться давке, но не успела. На арену выбежало сразу десятка два крупных быков. Похоже, это была внештатная ситуация, так как следом выскочили загонщики и принялись криками, факелами и хлыстами загонять животных обратно. Не тут-то было! Озверев от шумного присутствия сотен сильно пахнущих людей, быки начали метаться, раскидали загонщиков, смяли заграждения арены и врезались в плотно стоящий первый ряд. Началась невообразимая паника.

– Пора! – скомандовал Билл.

И мы пустились навстречу людской лавине.

Быки неслись как ледоколы, рассекая пестрое живое море и оставляя за собой искореженные человеческие обломки. Первую минуту я двигалась довольно уверенно, ныряя в просветы и отталкивая зазевавшихся. Но чем ближе была арена, тем плотнее становилась орущая, обезумевшая толпа. Это было уже не скопление отдельных особей, а единое целое – неразумное, невменяемое и очень опасное. Петлять и продвигаться вперед становилось все труднее, меня оттесняли обратно. Я проклинала неудобный наряд, цепляющийся за пуговицы и пряжки окружающих. Мантилью и парик с меня сорвали давно. Верхняя юбка превратилась в жалкие лохмотья.