— Девочки, я очень хотела вернуться! Очень! И я для себя решала очень сложную задачу — вернуться или остаться. У меня тогда не было никакой ещё любви к Маркусу, я никакой истинности с ним не чувствовала. Это он меня искал, а я от него пряталась. И чуть не умерла тогда в третий раз, без драконьей-то крови.

— А действительно драконья кровь нужна, без неё не родить? — спрашивает Дэлия.

Не знаю, в чем причина, но ей этот вопрос почему-то важен.

Ну, наверное, в Джеральде причина. Все причины у нас тут — эти мужчины. Порой совершенно несносные.

— Возможно, что и можно, наверное, у всех по-разному бывает. Но я без крови Маркуса прямо вся высохла. На грани смерти была, в третий раз.

— Так все-таки, почему ты отправила Тимми, а не себя? — допытывается до истины Мэлли.

Она такая, пытливая. Все до сути ей знать надо. Журналист уж.

— Я же беременная была, на сносях почти. Не могла я ребёночком рисковать.

И я заплакала.

Вспоминать весь этот период тяжёлой беременности и родов было тяжело. Да, я могла переместиться. Вернуться в свой мир через кольцо-портал. Но я не могла рисковать Алексом.

Он же спросил меня тогда:

— А я? Мама, мамочка, а как же Я?

Со мной тогда говорил мой неродившийся ещё пятый ребёнок.

И я осталась, обливаясь слезами.

Я не могла им рисковать!

И сейчас рыдаю, от одних воспоминаний об этом, о потерянной возможности вернуться к другим своим детям. Мне пришлось сделать нелёгкий выбор!

И рядом также рыдает, уткнувшись мне в плечо, Мэлли. Целая королева, а туда же. Ревет, как простая девчонка.

И ещё одна верноподданная ревёт в голос, уткнувшись во второе моё плечо. Дэлия — Даля.

Мы плачем по своему миру. По миру, который оставили. Который любили.

Который вряд ли ещё раз увидим.

И нам всем трем понятны эти слезы. По чему и о ком мы плачем.

Ох, и ревушки же мы…

Говорят, что рыбалка — лучший мужской отдых. Очень успокаивает нервную систему, настраивает на философский лад, учит терпению, да ещё и домой с уловом можно прийти, а не только с удовольствием от мероприятия.

Да, наверное.

Но не в нашем случае.

Сидим втроем на берегу океана. Ловим рыбу в океанической воде. Ну, или как-бы ловим.

Кого-то даже поймали. Смогли.

А вообще мы пообещали своим истинным напиться. И обещание выполним. Вот, уже пятая бутылка настойки на исходе.

А потому что Арчи и Джер очень нервничают. Не понятно только, почему нервничает Арчи, он же дольше всех в браке.

Ну, и я с ними немного тоже того, нервничаю.

Больше всех нервничает Джеральд.

Ну, с ним как раз все понятно. Он все время теперь боится, что его истинная исчезнет. Так, легко и просто. Померцает в воздухе, и … привет всем, исчезает.

Красиво исчезает, мерцая.

И ищи её потом снова пять лет.

Это же ужас, а не жизнь.

Я думаю, что это от того, что Джер не уверен, что у него крепкая связь с истинной.

А откуда ей быть крепкой, если они пять лет порознь были.

Он и женат был дважды, его так хорошо надули, с этой меткой, что весь двор хохотал. Теперь, правда, обидчикам совсем не до смеха.

В нашем мире в истинную вцепиться надо и ни на секунду от себя не отпускать.

С любимыми не расставайтесь, да…

Вот поэтому мы сидим вроде бы на рыбалке, а нервничаем, потому что не знаем, что там себе наши истинные надумали, собравшись вместе.

А они на это очень даже способны. И вместе, и по отдельности.

Хуже всего, что сами себе могут надумать. Сама надумала, сама обиделась. Вот не надо нам такого.

Так что мы здесь — три нервных дракона. Очень нервных.

— Что они там без нас обсуждают? — наконец-то не выдерживает Арчибальд.

Он дольше всех делал вид, что ему безразлично, что нас не допустили до разговора, и что разговор идёт без нас.

Ну, понятно, он король все же.

— Ну, ясно же, — также не выдерживаю я, — обсуждают свое попаданство в этот мир. Они же считают, что мы ничего не знаем про это.

— А мы точно знаем, что они попаданки? Мы уверены в этом? — спрашивает Арчи.

— Ну, я не знаю, как вы в своих истинных, уверены или нет, а я вот точно знаю. Мы с Ларой совсем недавно это обсуждали, — отвечаю.

— А ты давно догадался, что Лара твоя попаданка? — спрашивает Джеральд.

Ну, тема вообще-то больная, он же за ней как каратель пришёл в мою палатку, когда я обессиленную беременностью Лару своей кровью поил.

Пришёл по доносу Синтии.