Наша палатка стоит довольно близко к казарме, лазарету и тюрьме, стратегически очень удобно, но опасно.

И хотя мы здесь обжились, а Лара создала здесь уют, надо найти более безопасное место.

Я, как командир, создаю опасность, за мной тоже теперь будут гоняться.

И ещё приходим к выводу, что надо сделать вылазки по поискам Джеральда. И в горы на нашей стороне, и через стену к неприятелю. На другую сторону.

Куда мы в здравом уме никогда не совались.

Пока мы обсуждаем, вестовой приносит сообщение от короля.

Лару снова зовут на поддержку купола.

Снова собирают всех магов на укрепление купола.

И зовут не только её.

Зовут еще и маленькую магичку Русю.

Да, моя крепость пала, я сдалась.

Пошла на поводу своих желаний. Сдалась под напором любви Маркуса.

Он же любит меня. Именно меня, не Ларику. И доказывает это каждый день. Всеми способами. И очень ждёт моей ответной любви.

Ну как можно этого не увидеть и не откликнуться?

А мне, да, очень хотелось почувствовать себя настоящей женщиной. Все долгие месяцы этой тяжёлой беременности.

Сколько раз из меня почти уходила жизнь!

Утонула в озере. И когда меня спас Дэб, я же очень долго не приходила в себя.

Потом тяжёлая беременность, когда мой сын-драконенок выпивал все мои соки, было сильное обезвоживание. И только кровь Маркуса, его драконья кровь, помогла мне восстановиться и дать силы на роды.

И моя магия в эти моменты мне не помогала. Получается, что я лечила других, но вот себе помочь не могла, нужна была любовь Маркуса. И его кровь.

Кровь и любовь. Любовь и кровь.

В этом, что-ли, заключается сила истинной пары?

Чувствую себя невероятно счастливой от любви Маркуса. Чудесной была наша первая ночь. Добровольной, без принуждения.

Ларика была с ним, фактически, не по своей воле. Её просто поторопились выдать замуж.

И она честно пыталась полюбить этого яростного и в бою, и в постели лорда-дракона, но не смогла. Хотя и забеременела в первые же дни. Сердце её принадлежало Тимми.

А я попаданкой вселились в её беременное тело. Именно меня выгнал Маркус из-за измены Ларики. Реальной, не выдуманной.

И долгие месяцы беременности я была одна, в размышлениях и событиях, происходящих со мною здесь.

По сути, с Маркусом я пересекалась очень мало за это время. Три мои первых дня в замке, до изгнания. Потом я о нем только слышала время от времени, знала, что он меня ищет.

И пряталась от него.

Пока не стало понятно, что без него я не выживу.

И вот здесь на границе в последнюю неделю перед родами все было стремительно же.

Прилетел Маркус, узнав, что я на границе, поил меня всю ночь кровью. Потом я провела два тяжелейших дня в тюрьме по доносу Синтии. С огромным животом, сидя на жёсткой полке, в грязной и смрадной тюрьме.

Маркус, кстати, не отбил меня тогда у охраны Джеральда. Это я всегда буду помнить. Или надолго запомню.

Потом был день суда, и Маркус меня защищал, организовал всю защиту и свидетелей.

— Но мог бы и просто спалить огнем этого Джеральда, — опять ехидно проходит по краю сознания.

Вот же они драконы какие, не любят друг с другом драться!

Сразу после суда у меня была ещё одна ночь на восстановление кровью. Маркус тогда полночи сидел рядом со мной, или обнимал лежа.

А потом был купол, выжавший из меня всю магию, и роды были совсем без сил. Где магию мне восстанавливала маленькая Руся, которая, похоже, отдающий маг. И ещё была помощь неизвестной девушки-магички.

И ещё день в лазарете, и день здесь, в палатке.

Да, получается, что в общей сложности я Маркуса знаю совсем немного. Три дня неудачного нашего знакомства в замке и эту последнюю стремительную неделю, включая дни в тюрьме.

То есть всего десять дней. Правда, как я поняла, Маркус все месяцы чувствовал тоску по истинной.

— Что не помешало ему развлекаться с Синтией, — опять подсказало ехидное сознание.

Ладно, это я тоже буду помнить. Отложим пока в сторонку, пусть не мешает моему счастью сейчас.

Ночь была чудесной, даже не в прямой физической близости. Маркус знал, что это невозможно после родов, и радовал меня иными ощущениями.

Я вся была в следах его поцелуев и его страсти.