Падает около меня на колени, обнимает меня и его, и тело её сотрясается от рыданий на моей груди.

Сколько же ей пришлось пережить!

Драконы, обернувшиеся в людей, и драканы молча смотрят на нас, в ущелье стоит молчание, прерываемое лишь всхлипами Лары.

Великий маг Лара Вэлби, Лара Эшбори рыдает.

Легенда Севера — просто женщина, просто мать.

А затем все как по команде отворачиваются, драканы уходят к лошадям, на которых они смогли пробраться в это чертово ущелье.

Драконы Джеральда и сам Джеральд тоже отходят в сторону.

Я понимаю, что нас страховали все собравшиеся. Как они нас нашли только? Именно это ущелье? Именно возле этой пещеры? У отвесной скалы над пропастью.

Возможно, Дэб как следопыт знал это место. Он же вырос здесь. Здесь работал на границе его отец — дракон Бароу, отличный воин.

Дэб со своей командой готовы были поймать Алекса в походное одеяло.

А Джеральд с драконами ловили в полете.

Я знаю, что я бы успел схватить Алекса, просто у самой земли. Просто мог при этом сам сильно разбиться.

И Джеральд, мгновенно просчитав это, сделал это за меня.

Мой заклятый друг.

Да, мой заклятый друг…

После первого приступа рыданий Лара, тесно прижав к себе хныкающего Алекса, почуявшего молочко и мамину грудь, отворачивается от всех в желании покормить сына. Я стаскиваю с себя рубашку и даю завернуть в неё Алекса. Все пелёнки с него слетели при падении ещё. Курткой закрываю Лару с сыном от случайных мужских взглядов.

Как хорошо, что при магических оборотах у нас всегда восстанавливается та одежда, которая была на нас. Это наша драконья магия, а то бы бегали здесь голышом.

Я сижу рядом, обнимаю Лару, кормящую нашего сына, и нет в эту минуту человека, счастливее меня.

Смотрю на свою драгоценную женщину, на ее роскошную белую грудь, которую смешно и жадно тискает своей крохотной ручкой оголодавший сынок. Бедный, сколько же он нетерпелся за эти три дня.

— Ешь, маленький, ешь.

И думаю, за что мне такое счастье.

Боги, я благодарю вас, что вы дали мне эту женщину! Мать моего сына…

Потом я оставляю Лару на камне баюкать Сашеньку и подхожу к мужчинам, дожидающимся меня, сидя на валунах.

Все страшно довольны, что вся эта история благополучно закончилась.

Я крепко жму руки всем мужчинам этой экспедиции. Все мы прошли эту страшную войну, а сейчас они ещё все как один участвовали в спасении моего сына.

Я тепло обнимаю Дэба. Он здесь Ларе как отец.

А потом подхожу к Джеральду и пожимаю ему руку, благодарю, что спас моего сына. Да и меня, вероятно, тоже. Я бы убился, наверное, в том страшном прыжке.

Джеральд молча смотрит на меня, и у него в его отчаянных, лихих черных глазах весь спектр эмоций.

Да, он мой заклятый друг.

Да, я его заклятый друг.

Эмоций от моей ненависти к нему, как к холодному и жестокому карателю.

От нашей детской дружбы.

От той юношеской истории, разделившей нас навсегда...

Мы возвращаемся из этого ущелья. Едем верхом на лошадях, потому что Лара осторожничала, не хотела лететь со мной на драконе с сыном.

Я не настаивал. Хотя так хотелось летать со своей женщиной, показать ей этот мир сверху.

Но ей и сыну уже хватило потрясений. Со мной ещё привыкнуть надо летать, и сын совсем крохотный. Незачем рисковать.

Дэб, когда рванул со своим отрядом искать Алекса, взял дополнительных лошадей. Во время битвы лошадей уводили в горы, они, к счастью, не пострадали.

Для меня, с Ларой и сыном на руках, Дэб отдал своего коня, самого мощного из всех. Серого в яблоках, крепкого и послушного. В общем, под стать ему.

Лара едет со мной на этой мощной коняге, сидит впереди, Алекс спит на ее руках. Ну, чего ему, налопался молочка и сразу уснул. Сопит потихоньку только. Слишком много потрясений было.

— Я надеюсь, что для него сегодняшние события пройдут без последствий, — тихо говорит Лара, — дети быстро все забывают, а он слишком мал ещё, он не будет помнить.

Я киваю головой, соглашаясь. Мой сын — драконенок, и он должен это пережить.

Мне приятно ехать и тихо разговаривать с Ларой, держать её в полуобъятиях одной рукой. Ощущать её русую головку у себя на груди, держать руку под грудью и тихо её гладить, дуть иногда ей на макушку и целовать в висок.

Помнить, что вечером мы снова будем вместе, и ничто не помешает нашей ночи.