И попаданкам.

И вот спрашивается, что теперь делать с ними?

Прошло четыре месяца моей жизни в замке. Прекрасной жизни, где я освоилась с новыми для меня обязанностями хозяйки этого огромного дома.

Маркус нередко улетал по делам службы на южную границу, или носился по Южным землям, работы у него, лорда этих земель, было много.

А замок целиком был на мне. И мне это страшно нравилось.

Кроме того, была ещё и большая общественная жизнь, как сказали бы в мире, откуда я прибыла.

Я общалась со своими, можно сказать, названными сёстрами — Мэлли и Дэлией по вопросам поисков оставшихся вэлби, выявления детей и юношей вэлби и создания Академии голубой магии для них. Дело непростое, трудное и невероятно нужное.

Мы с Маркусом смогли съездить и навестить Русю, правильнее — принцессу Люси из Дарии. Были в Дарии по договорённости неделю, как первые контактеры. Сколько визгу и радости было от малышки!

Договорились, что она будет приезжать к нам каждые полгода и отдыхать в замке, осваивая в гостях особенности Вольтерры.

И это стало первыми постоянными контактами между нашими государствами. Нам предстояло встретиться ещё и с мальчиками-принцами, не только Русей.

Правда, Маркус выразился четче:

— Для тебя ведь не контакты между государствами важны, а сами эти дети?

— Ну, конечно, Маркус. В первую очередь они. По Русе я вообще тоскую.

— Потому что ты ей в самое жестокое время заменила маму. И это никогда не забудется.

Да, по отношению в Русе я скорее чувствовала себя второй для неё мамой.

Периодически мы общались по переговорным камням с Дэбом и Норой. Они благополучно захоронили скелет деда — дракона Мориса Бароу, прямо в пещере.

Брат и сестра Дэба смогли получить полагающуюся долю наследства от богатства Бароу, вернулись в Центральные земли обеспеченными драконами, что было очень важно для из семей.

Самое главное — родные Дэба по отцу активно общались с его семьёй. А у Дэба и Норы были средства на обустройство дома и их жизни.

Остальное, свободное от хлопот в замке время, я активно работала над законодательством Вольтерры, пытаясь понять, как можно улучшить закон о попаданцах.

…

Ещё находясь тюрьме, переживая из-за иглистых детей, оказавшихся за решёткой, я начала размышлять над “классификацией попаданства”.

Попаданцы же явно разные бывают. И зачастую их попадание в другой мир не обходится без магии.

Могут быть попаданцы, или пришельцы, просто прилетевшие в другой мир на корабле, или потерпевшие крушение корабля. По сути, это просто инопланетяне, потерявшиеся в пространстве миров и планет. Им хочется возвратиться, но они не могут это сделать без корабля.

Есть категория кочующих пришельцев, с которыми особенно часто приходится сталкиваться Джеральду и его управлению. И кого так только нет!

Чаще всего встречаются воины из разных веков — древние люди, полуобезьяны, викинги, крестоносцы, миссионеры и прочее, и прочее. Большинство агрессивно и мечтает о войнах.

А бывают вообще сказочные персонажи. Как призраки, летучие корабли, к примеру.

А есть попаданцы, и это точно маги, перенесшие себя в другое тело. К примеру, Ларика. Но они могут быть из любого времени.

Есть попаданцы, которых перенесли в другое тело, против их воли. Это, к примеру, я, попавшая из будущего в прошлое. И как хорошо, что мне досталось юное тело Ларики, здесь имел место обмен телами и мирами.

Есть попаданцы в новый мир, перенесенные, отправленные кем-то. К примеру, насильник Кречетов. И Тимми, которого я отправила к Ларике.

Есть те, кто сам может телепортироваться в пространстве, попасть в другой мир, или время, к примеру, попасть в средневековье. К примеру, могли телепортироваться маги вэлби. Я думаю, что души вэлби во время древней битвы переместились по разным мирам, будучи связанными с Вэлбитеррой, приходя на помощь Вольтерре в трудный час.

Я тогда, ещё в тюрьме, поняла, что нельзя всех “мести под одну гребенку”. И вот сейчас классификация попаданства, что у меня выстроилась, могла помочь в деле совершенствования законов Вольтерры.

Но закон шёл тяжело. Слишком сложная эта категория — попаданцы.

…

Вместе с Бартом Веллесом, законником, который по просьбе Маркуса защищал меня в суде, мы много раз возвращались к структуре закона и форме его подачи.