Сердце так сладко замирает при мыслях об этом. Надеюсь, что так и будет.

Как хорошо, что все это закончилось! Мы ещё несколько дней побудем здесь, пока нужна наша помощь. Поживём немного у Дэба в его доме, в тесноте да не в обиде, разберёмся с последствиями войны.

И уедем потом к себе, в Южные земли.

У меня и “своя” граница есть, тоже нужен глаз и пригляд, чтобы все было в порядке. Это моя зона ответственности в нашей стране.

И часть воинов с южной границы была здесь в битве и осталась здесь навсегда…

Мы едем по горной тропе, которую я с полёта ранее не увидел. А она все-таки была.

Дэб, как истинный следопыт и ветеран этих мест, оказывается, действительно знал об этой многозальной пещере, и вычислил, что Синтия могла спрятаться там.

А Джеральд, увидев, что отряд идёт сюда, также рванул со своими драконами к этой горе. Так мы все там и встретились.

Джеральд, да, спаситель моего сына.

Как интересно устроена жизнь.

Многие годы я избегал Джеральда. А после случая с Ларой, когда он заточил её в тюрьму, просто возненавидел его.

Жестокого чёрного карателя. Когда он стал таким? Что произошло в его жизни, что так круто изменило его характер?

Лара, как всегда, хорошо чувствует меня.

— Маркус, а ты раньше хорошо знал Джеральда?

— Да, мы дружили в детстве.

— Как так, вы же из разных земель и семей?

— Да, так, но я учился при частной королевской школе. Арчи и Джеральд родные братья, Арчи старший.

— Ну, он же тогда ещё не был королем, — смеётся Лара.

— Конечно, нет, они оба тогда были просто принцы. Но на Арчи, как старшего, уже смотрели как на будущего короля.

— Это сказывалось?

— Конечно! Ему многое не разрешалось по сравнению с нами. То есть нельзя просто было носиться с друзьями, устраивать всякие детские ещё проделки. Ему всегда с детства внушали, что хорошо, что плохо, что можно делать, а что нельзя.

— Он поэтому у вас такой …отмороженный? — выдаёт незнакомое мне слово Лара.

— А что ты имеешь в виду?

— Ну, он как будто замерзший у вас в чувствах. Словно ему все человеческое чуждо. Словно он родился сразу королем.

— Нет, конечно, Лара. Арчи такой исключительно на людях, драконах. Мэлли его во многом отучила от такого излишне королевского, замерзшего, как ты говоришь, поведения. С ней он совсем другой.

— Мэлли — его истинная?

— Да, и ему пришлось её спасать во время прошлой войны. Тогда он был совсем другой.

— Понятно, значит Мэлли у вас появилась перед войной, — задумчиво говорит Лара.

— В смысле, появилась? — переспрашиваю я. — Она наша, вольтеррская.

— Да, конечно, — снова задумчиво говорит Лара, — а что Джеральд, каким он был в юности?

На секунды мне показалось, что Лара просто перевела разговор. Почему её заинтересовала Мэлли? Ну, да у женщин свои причуды, своя логика.

Пусть Мэлли беспокоит Арчи, а у меня своя драгоценность.

Со мной, в моих руках. Уже подарившая мне сына. Первого нашего ребёнка. А я так хочу много детей от своей любимой женщины.

Так, я увлёкся. А она что-то же спросила.

— Джеральд? О, Джеральд был из нас самым отчаянным, весёлым и бесшабашным. Все наши юношеские проделки были связаны с ним. Ему же за все и за всех доставалось. По полной программе.

Я вспоминаю нашу яркую, бесшабашную драконью юность. Мы были с Джеральдом закадычными друзьями — “не разлей вода”. Так говорят про тесную, неразлучную дружбу.

Сколько набегов мы совершали в сады в детстве! После них деревья стояли голые, а садовники гонялись за нами, летающими мальчишками.

Сколько соревновались в воздухе, до потери пульса! Какой это кайф — ловить потоки, выделывать фигуры в воздухе!

А сколько гонялись на лошадях! Выбирали самых крепких и лихих коней, себе под стать.

Наши матушки, дружившие многие годы, не успевали нам выговаривать за очередные проделки. Отцы, старый король особенно, лишь усмехались:

— Драконий молодняк растёт, совсем отчаянные, бесшабашные.

Это были наше детство и наша ранняя, горячая юность. Первые поцелуи, сорванные украдкой у местных селянок. Смешные они и наивные были, думали, что с драконом целоваться по-другому, чем с обычным мужчиной.

А мы росли, росли мужчинами.