Да, с мужем. Я именно так чувствую и ощущаю теперь Маркуса. Он мне муж, любимый.

Все недопонимания и распри в прошлом.

— Джеральд со своим отрядом вылетели на поиски Маркуса, — негромко говорит Дэб.

Я киваю сквозь слезы.

На улице уже поздний вечер, вот кого они ночью смогут найти в горах, большой вопрос.

— Мы утром с драканами тоже выйдем на поиски, — продолжает Дэб, — не переживай так, Лара, найдём мы твоих.

— Там молока в дорогу в бутылочку сцежено было совсем немного, — делюсь я своими опасениями, — ему же пить молоко надо.

Дэб понимающе кивает. Уже больше двух суток, как мой сынок без мамы, без необходимой еды.

И это сейчас для меня важнее прошедшей битвы.

До глубокой ночи мы с Бартом хлопочем над Бертраном. Барт старается во всем помочь, всем обеспечить.

Дэб уходил проверять посты, привёл Ворона во дворик, позаботился об ужине.

Приходил лекарь Грегор, печально осмотрел глубокую рану на голове.

Я его понимала, рана на голове — это не пулю из ноги вытащить.

— Здесь только магия может помочь, — говорит он, — твоя магия, Лара.

Тем не менее, он сделал некоторые отвары, облегчающие боли.

А я держу над головой ладони. Другого лечения тут не дать.

Приходили Мэлли и девушка Джеральда. Сразу подключились, тоже долго участвовали в лечении.

У нас у всех трех есть эта голубая магия в ладонях.

— Мы прямо с вами “Сила трех”¹ — вспоминаю я с улыбкой знаменитую фразу из своего мира.

Девушки непроизвольно понимающе улыбаются. И мы потом внимательно и осторожно вглядываемся друг в друга.

Они что, тоже знают, что означает эта фраза из моего мира?

Нет, не может быть! Этого просто не может быть! Чтобы мы? Все трое?

Но ведь и на куполе мы сработали сильнее втроем!

Да, есть о чем подумать и о чем нам поговорить. Только втроем. Без вездесущих драконов.

Но стоны Бертрана отвлекают меня от промелькнувшего сейчас осознания другой реальности.

Ощущаю, что идёт заживление раны, и это, видимо, даже больно. И стоны постепенно стихают.

Голубое свечение помогает глубокой ране затягиваться.

Бертран спит, дыхание его из хрипящего постепенно становится ровным.

Но совсем ещё неизвестно, когда он очнется. И не будет ли в итоге повреждений мозга. И сможет ли он вспомнить, что с ним случилось.

Девушки уходят. Все сильно переживают за Алекса. Да и непонятно совсем, что с Маркусом.

Его дракон должен был легко найти своего драконенка. Но там что-то явно случилось, и только Бертрану удалось добраться до нас.

Точнее, Ворону. Это благодаря ему сейчас Бертран на лечении, а к Маркусу послана помощь команды Джеральда.

От Джеральда, увы, по-прежнему нет вестей.

Вспомнив о коне, выхожу во дворик, глажу Ворона, подкидываю ему еды.

— Где сейчас твой дорогой хозяин, Ворон?

Умный конь косит взглядом, печально всхрапывает. И он как-то внешне очень плохо выглядит, болезненно.

Глажу его по спине, и в шкуре нащупываю глубокие раны, кажется, от когтей.

Неужели на него дракон сверху напал?

Быстро приношу лампу, осматриваю спину коня. Да, по спине идут сильные подтеки крови, незаметные на фоне абсолютно чёрной шкуры с короткой шерстью. Надо хорошо всматриваться, чтобы увидеть.

Под конём лужа черной запекшейся крови.

Руки у меня тоже в крови после осмотра.

— Так, Лара, быстро за дело, тебе сегодня ещё и ветеринаром придётся поработать, — сама себе командую.

Пришедший в очередной раз после проверки постов Дэб застает картину моего лечения голубым светом спины коня.

Ворон — конь с понятием, умный, специально лёг на землю, чтобы мне было удобнее его лечить.

— Дэб, — делюсь я, — посмотри, какие раны глубокие! Его кто-то за спину когтями хватал, или даже поднимал в воздух.

Дэб со свистом втягивает воздух:

— Вот это поворот! Получается, на Бертрана и Ворона кто-то напал сверху? И это был дракон? Кто посмел, почему?

— А Ворон, умница, все-таки ускакал от врага. И здесь я случайно его раны увидела, мог кровью истечь, или заражение получить даже.

— Ой, Лара, молодец, что посмотрела. Такого коня никак нельзя потерять. Он и Маркуса не раз спасал.

Я снова и снова глажу Ворона, благодарю его, что прискакал, сам тяжело раненый, позвал на помощь.