Я даже не могу удивляться в эти мгновения. Это что-то запредельное, высшее. Я просто понимаю, что она тоже, как и я, была призвана в этот мир высшими силами, для его защиты.

Древний мир Вэлбитерры, через души раскиданных по мирам вэлби, пытается помочь современной Вольтерре.

По сути, мы все здесь Дары, дочери Джордана.

И нашёлся, нашёлся наконец-то пропавший Джеральд, который, будучи также тяжело раненым, после взрывов на границе, доставил все же сюда ту девушку. Ту исчезнувшую голубую магичку.

Я даже имени её ещё не знаю.

Нам некогда знакомиться. Мы просто понимаем и принимаем, что мы здесь сестры. Что мы три настоящих голубых вэлби.

Потому что у нас становятся голубыми не только ладони, но и руки, что мы тянем к куполу. Как в той древней битве, тысячу лет назад из моего видения.

И потому, что от нас идут целые голубые потоки, а не голубые нити, как от других помогающих магов.

Мы держим купол. А Руся и мальчики помогают нам пробудить и усилить эту древнюю магию, прижавшись к нашим ногам и укутав иглами.

Мы как три кокона — рыжий, коричневый и чёрный, с голубыми руками.

— Мальчики, получаются, тоже маги, — осознаю я, — они все трое маленькие маги.

Каждый помогает "своей" вэлби, окутав своими иголками. Может быть поэтому у нас стали голубыми руки, а не только ладони.

Все нам помогают, чем могут, нет равнодушных.

Все собравшиеся хором повторяют слова древнего заклинания, вместе с нами:

— Живи в веках, Вэлбитерра! Живи в веках, Вэлбитерра!

Могучий и кряжистый Дэб бьётся рядом, не пропуская к нам чернородцев. Он наш Джоржан здесь. У него в руках огромный меч, и он крушит им врагов направо и налево, не пропуская к куполу.

Почти у всех драканов рядом с ним либо мечи, либо палицы, и они страшны и яростны в этой битве. Самый боевой гарнизон драканов, страшных в своей ярости.

Но, Боги, врагов тысячи, тысячи!

Почему там много? Сколько же ты накопила силы, Черная мгла!

Я её чувствую! Чувствую как грубую, безумную женщину-чудовище, порабощающую миры. И у неё слишком много накопленной силы…

Я уже вижу этих чернородцев. Это страшное зрелище.

Черные фигуры без лиц, вместо лиц словно провалы. У всех какое-либо оружие в руках, многие стреляют горящими стрелами.

Слишком много чернородцев рядом, несущих часть её Черной магии. Слишком много!

И купол реагирует…

Купол начинает трещать и разрушаться, я это слышу, чувствую. Нас не хватает, не хватает!

Позади казарма, тюрьма, госпиталь, храм, дома. Там была вся жизнь, там люди, которые не могут сами защищаться, многие же там остались, там дети.

Я вижу, как полыхает мой лазарет, как бегут оттуда под купол люди. Грегор, санитарки, что выхаживали меня, раненые воины.

Многие не успевают добежать…

Они падают, падают, и тут же их поглощает маслянистая Мгла, ползущая по земле за своими воинами.

Взрывами повреждается тюрьма. Боги, там же заключенные! Такие же люди, что называли меня Голубой Ручкой.

И вот они действительно полностью голубые теперь, мои руки!

Я вижу, как от тюрьмы бегут под разрушающийся купол арестанты. Их видно по арестантской одежде. Их несколько сотен. Тюрьму перестали охранять, и они смогли выбраться.

— Какой смысл охранять тюрьму, если горит страна? — вспоминаю я свои же слова.

Может быть их и вовсе напоследок не заперли?

Заключенные несутся прямо ко мне, и только несколько человек прячется за собравшимися женщинами. Кажется, среди этих трусов мелькнул и насильник Кречетов.

О, да там среди женщин спряталась ещё и драконица Синтия? Ах ты рыжая трусость, еще драконом называющаяся! Ведь можешь же плеваться огнем!

Остальные заключенные с ходу вступают в бой с чернородцами. И это сильное подспорье. Несколько сотен озлобленных мужчин.

У Чёрного Буйвола силищи ведь не меньше, чем у Дэба.

Так он и встаёт рядом с Дэбом, не пропуская чернородцев, орудуя направо и налево огромной палицей, подобранной у погибшего дракана. И около него растёт гора порубленных вражеских тел.

Арестанты и их охранники бьются плечом к плечу.

— Королевская амнистия тебе потом будет, — кричит Дэб.

— Дожить ещё до неё надо, — отвечает Черный Буйвол, — укладывая палицей очередного нападающего.

Наш тюремный философ…

Но купол трещит, трещит, сверху начинают осыпаться магические осколки.