Могу же я побыть просто слабой женщиной?

На второй день и вечер было то же самое. Я играла тихо с Алексом, давала какие-то небольшие распоряжения Марте для других слуг и фактически пряталась в своей комнате.

Все на меня давило роскошью, помпезностью и было очень непривычно.

Замок то нёс в себе отпечаток многих веков драконьего правления. А я привыкла быть в ограниченных пространствах комнаты, палатки и даже камеры в тюрьме.

Ну, последнее, конечно, лучше не вспоминать.

На третий вечер Маркус, целый день носившийся по делам своих Южных земель, заброшенных за время войны и его погонь за мной, ворвался ко мне в комнату, расположенной рядом с той нашей общей спальней, которую я, похоже, избегала.

Ну, раз он меня там не нашёл, то что ему думать? Конечно, избегала.

Сына-то он обнаружил, как положено, в детской рядом, с двумя постоянными нянечками. Я к ним потихоньку привыкла, и что Алекса можно оставлять с ними — привыкаю.

— Лар, — с ходу начал он, — ты чего тут прячешься? У нас же общая спальня есть, забыла?

— А я её и не помнила, — в сердцах сказала я, внутренне даже злясь, что он мешает моему уединению.

Но Маркуса надо знать. Его такими отговорками не прогнать.

— Так, понятно, — весело хмыкнул он, — великая Лара не хочет выполнять супружеские обязанности.

Я горестно кивнула в ответ. Да, не хочу, бывает.

— Ну, тогда поехали, прокатимся в одно интересное место, тебе понравится.

Я попыталась отнекиваться, сопротивляться, даже прогнать его, все было бесполезно.

Через полчаса мы вдвоём верхом на Вороне мчались куда-то в сторону предгорий. Я довольно уютно сидела, как всегда, перед ним.

И с удивлением увидела, что он привез меня на местные термы.

У подножия небольшой горы били шесть источников разной температуры и состава. Около каждой была оборудована ванна. Шестая ванная была с холодной родниковой водой. Из источников можно было пить, а в ваннах лежать.

Рядом была беседка с настилами, с красивым видом на долину.

— Когда очень устаю, и сил совсем нет, приезжаю сюда, — просто сказал Маркус о своём, видимо, месте силы, — восстанавливаюсь. За термами постоянно смотрят, чтобы были в порядке. Только в каждой не надо быть подолгу.

Оставив одежду в беседке, мы погрузилась в первую ванну, тёплую, приятную. Разморило, захотелось уснуть, но Маркус плескался холодной водой из кувшинов и тащил в следующую. И так по порядку.

Пятая была солоноватая и горячая, как раствор непонятной коричневой жидкости. И запахи насыщенные.

Маркус строго выдержал время и, подхватив меня на руки, бухнулся вместе со мной в холодную воду шестой ванны. Я ахнула, окунулась и почти с визгом вылетела из воды.

А он ещё несколько раз окунулся, отфыркиваясь и отряхиваясь, по-драконьи, и рванул за мной в беседку.

Естественно, чтобы быть рядом в супружеских обязанностях. Кто бы сомневался!

Там, закутавшись в пушистые полотенца, я и ощутила, как отступают беды и печали, и вливается сила.

— Давно хотел показать тебе это место, и чтобы мы были, как сейчас, — говорит Маркус мне прямо в губы.

Уложив уже меня на мягкое одеяло и нависая надо мной во всем великолепии обнажённого тела, готового к любовному бою.

Я счастливо хмыкаю.

— Держись, Лара, силы тебе сейчас понадобятся, — шепчет мне мой невозможный дракон.

Мой истинный.

Моя настоящая любовь...

Много позже, зацелованная, разморенная любовными атаками и их последствиями до звёзд в глазах, я лежу в объятиях Маркуса и наблюдаю за восходом солнца на границе горизонта.

Очень красиво. Огромная долина постепенно, словно волнами, потихоньку освещается восходящим солнцем.

Оно бросает блики на Маркуса, который вроде бы делает вид, что спит. А реально наблюдает за мной сквозь подрагивающие ресницы и щелки глаз. Я так люблю, когда он за мной наблюдает, ревниво и собственнически.

— Я люблю тебя, Лара, — отчетливо говорит Маркус, словно ему именно здесь важно это сказать.

— Я тоже, — шепчу, целуя его шутливо в нос, но он перехватывает губы и углубляет поцелуй.

Сильно, до перехвата дыхания.

Желание накатывает настолько сильно, что мы снова сливаемся в объятиях. Сильнее и теснее к друг другу.

И, чувствуя Маркуса глубоко и плотно в себе, я ощущаю ещё кое-что. Словно щелчок крышечки маленького кувшина во мне.

Я знаю это ощущение.