— Итак, Твое Высочество, — устало протянул он. — Как давно у вас… эти отношения? И что конкретно вас связывает? Судя по тому, что я увидел, она даже не догадывалась, кто ты на самом деле. Почему ты ей не сказал? Чего ждал?

— Как? Как я мог ей сказать, если она драконов как огня боится? — рявкнул Арден, хмуро оглядев тех, кого раньше считал своей семьёй.

Он до сих пор не мог понять, почему его любимая тетя вдруг отдалилась. Даже родители не смогли ему объяснить такой её поступок. «Всё сложно, родной. Но это её решение, и мы не вправе его судить». Слова мамы пронеслись в голове, но ни тогда, ни сейчас ясности они не дали.

— Неделя. Мы знакомы неделю, — пристально всмотревшись в лицо Селесты, он ловил в нем малейшие изменения. Поймет она, к чему он ведет? И судя по застывшей ледяной маске на красивом лице — она не только поняла, но и готова придушить его за это голыми руками. — Все её действия, реакции… говорили о том, что она либо боится, либо опасается драконов. Во всяком случае, она не играла. Она четко давала понять, что отношения её не интересуют, тем более с драконом. Действовала наверняка. И ей бы удалось… Но как так вышло, что дочь Верховной и Советника Императора так сильно сторонится драконов? Что ты ей наговорила? И как ты это провернула при отце-драконе?

— Ты в чём-то нас обвиняешь, мальчишка? — тяжелые слова Рэйнара камнем упали в сгустившейся тишине. — Это личные убеждения нашей дочки, сложившиеся в силу определенных обстоятельств. И она имеет на них право. Имеет право совершать ошибки, быть неидеальной, опасаться, менять мнение, если поняла свои ошибки, — он на миг задумался, глядя в темные провалы окна. — Глядя на Кэрри, я понимаю, что драконы у неё с некоторых пор стали ассоциироваться с потерей свободы, с потерей себя. Она боится потерять себя, доверившись дракону, не понимая, что обмануть, предать, сделать нечто ужасное могут не только представители нашей расы. Но это пока. И когда до неё это дойдет — она поменяет свое мнение. Главное — она это сделает сама, без давления родителей или кого бы то ни было. Может, это не то воспитание, которое должна была получить эрра из древней аристократической семьи, но оно научит её думать своей головой, уметь принимать свой выбор и отвечать за него, нести ответственность за свою жизнь и смело принимать удары судьбы, которых на её долю наверняка выпадет немало. Мы воспитывали будущую Верховную ведьму, а не кроткую лань.

— Воспитывали Верховную, а воспитали будущую Императрицу, — оскалился Арден, прикрыв глаза, словно уже представлял её в этой роли.

— Нет, — отрезала Селеста, грациозно поднимаясь с кресла. — Даже не думай. Не знаю, что там в твоей голове, но очень надеюсь на благоразумие своей дочки. И на то, что она не простит тебе твоей лжи.

— Я делал всё возможное, чтобы она не сбежала от меня сразу же, узнав, кто я на самом деле, — Арден замер, подбирая слов. — Я хотел, чтобы она узнала меня. Не дракона. Не принца. Меня. Чтобы, когда правда вскроется, она уже понимала, что я не чудовище. Что я готов дать ей то, что ей нужно. Ведь… Это не магия, не просто знание — она моя пара. Нет… С каждым мгновением, приведённым рядом с ней, я понимал, что пропал. Да, возможно, я должен был рассказать ей обо всем раньше, но не успел. Демоны. Сеть. Последние несколько дней мы вообще не виделись, я, как и вы, все время пропадал в пустоши. Но я верю, что она чувствовала мою искренность. Верю, что добился хотя бы такого отношения, чтобы она меня выслушала. Ведь… Я люблю её…

Его слова так и повисли в воздухе. А сам Арден почувствовал в груди тоску и вновь бросил взгляд в окно, словно надеясь увидеть её там. Больше всего на свете эти несколько дней он мечтал обнять свою малышку, прижать к груди, вдохнуть её запах, просто быть рядом. Не пробираться тайком в ночи, а быть нужным ей всю оставшуюся жизнь. Он планировал сегодня обо всем ей рассказать. Фактически сбежал, оставив Эйнара следить за демонами и в целом за обстановкой. Не успел. И теперь не знал, что с этим делать… «Я найду тебя, Огонёчек. Дам тебе время все осмыслить, пока узнаю все тайны твоих родителей, а после найду — и мы спокойно все обсудим.»

В комнате ещё какое-то время висела оглушительная тишина. Даже Сель, затаившаяся на верхней полке, перестала нервно по ней выхаживать и замерла, словно статуя, глядя на Ардена с непередаваемым выражением на своей мордашке. Её никто не видел. Как и не видели довольную ухмылку саламандры, появившуюся после слов Ардена.

— Ох, мальчик, — нарушила молчание Селеста. Голос её дрогнул, и впервые за вечер в нем не было гнева. Только усталость и боль. — Ты даже не представляешь, во что ты её втянул.

— О чем ты? — нахмурился Арден.

— Неужели ты никогда не задумывался, почему после рождения Кэрри мы с твоей мамой прекратили всякое общение?