Но первым делом я осмотрела рану Вика, выглядела она неплохо. Моя рана, наоборот, выглядела отвратно. Во-первых, она не заживала, и, похоже, что, несмотря на то что в использовала тысячелистник, началось воспаление. Я заварила себе чабрец, нашла что-то вроде мази, в составе которой определялись чабрец и бессмертник.

- Для твоей раны подойдет, - сказал Вик. - Бабка говорила, что там шиварский мох , а он помогает против ядов.

В общем, ещё мы с Виком заварили травы, самые обычные: шалфей, мяту, ромашку. Но все они были направлены на то, чтобы снять интоксикацию. В доме нашлась и еда. После еды и отваров я спала почти сутки, но зато утром следующего дня проснулась почти здоровая.

Вик оказался охотником. Он умел ставить силки на мелкую живность и стрелять из лука. Увидев лук, я поняла, что тоже умею из него стрелять, но показывать не

стала, ещё сохранялась слабость.

Мы с Виком позавтракали. Здесь было спокойно, но внутри у меня тикали часы, почему-то мне казалось, что тот громила, чью химеру я убила, не из тех, кто верит глазам. Наверняка проверит, утонула я или нет, поэтому надо было решать, что делать дальше.

И хотя я чувствовала себя гораздо лучше, на всякий случай сделала ещё немного отвара, и для себя, и для Вика.

Сам Вик побежал в лес, проверить силки. А когда я уже процеживала настоявшийся отвар, он прибежал с испуганным лицом.

- Что случилось? спросила я

- Воины Доминиона, - ответил мальчик, - Скоро они будут здесь.

Алекс

Времени совсем не осталось, убежать не вариант, я вспомнила здоровых не по-человечески мощных и быстрых воинов, а если с ними химеры, то это вообще чистая смерть. Взгляд упал на баночки со снадобьями. Я позвала:

– Вик!

– Что, Алекс, – мальчишка выглядел напуганным.

– Я переоденусь в твою бабушку, – сказала я, – другого выхода нет.

Вик скептически посмотрел на меня, перевел взгляд на мои ярко-красные неровно постриженные волосы, но я уже знала, что делать, эти знания у меня были. И уже через пять минут перед Виком была, если и не его бабушка, то пожилая, измученная болезнями и годами женщина, с грязно-серыми волосами, сероватой кожей и руками, покрытыми пигментными пятнами. Даже зубы были потемневшие. Вик присвистнул:

– Ну ты даешь!

– Одежду тащи, – сказала я, и, вдруг вспомнив, что с воинами могут быть химеры, добавила, – и Лорика спрячь в доме.

И едва успела оправить на себе плотное тёмно-серое платье, подвязав его платком, потому что бабушка Вика явно была несколько шире, чем я, как со двора послышался топот, стук распахнувшейся калитки и через пару мгновений в дом вошёл … Сашка. Я еле сдержалась, чтобы не крикнуть. Но что-то меня остановило, или незнакомое выражение на лице друга, или то, что он разговаривал на чужом языке, который я уже начинала понимать. Нам всем в Академии преподавали лингво-адаптацию, и если мы оказывались в незнакомой языковой среде, то нужно было совсем чуть-чуть и мозг начинал «переводить» незнакомые звуки в слова, а вслед за этим шла и речь. И да, когда я среди чужих будто вырубленных из камня лиц, увидела Сашку, а вслед за ним и Кирилла, то память сразу вернула огромный кусок, о том, кто я, откуда и зачем я здесь. Только годами тренируемое хладнокровие удержало меня от того, чтобы не выдать себя, но, когда образы памяти хлынули водопадом, у меня закружилась голова и я пошатнулась, ухватившись за стол, но в образе пожилой женщины никто не счёл это странным. Сашка между тем прошёлся по дому, остальные воины прошли за ним. Когда пятеро вошли в дом, то мне показалось, что дом, казавшийся до этого момента большим, сейчас лопнет, такие они все были здоровые. Вик стоял, прижавшись ко мне, держа Лорика, которого так и не успел спрятать, на руках. Сашка произнёс на местном языке:

– Вы здесь одни? Я кивнула, не в силах выдавить ни звука.

– Покажите регистрацию, – резко сказал он и я испугалась, что сейчас меня раскроют.

– А что это? – спросил смелый Вик. Сашка показал запястье:

– Вот здесь должен быть рисунок

– У нас с бабушкой нет, – сказал Вик

– А бабка у тебя что, немая? –спросил Сашка, который явно был главным среди тех, кто не относился к «великим воинам». Я уже поняла, что наверняка «великих» не так уже и много, и они сформировали какие-то отряды из местного населения, потому что с улицы вошли ещё двое, и я с удивлением узнала одного из аристократов, драчуна и задиру, маркиза Шират.

Вик, умничка, сказал:

– Не, не немая, но говорит уже плохо, тихо очень.

Это удовлетворило «Сашку», который явно не помнил ни меня, ни себя, ни нашу дружбу. Но я-то помнила, и теперь у меня появилась ещё она цель. Как бы странно это ни звучало, но кроме меня больше никто не мог помочь парням, с которыми мы вместе учились.