Я вспомнила, что вроде как они должны были выбрать сразу, но спрашивать не стала. Приехав в женский дом, я с содроганием вспомнила, как в первый день меня сюда привезли, а перед этим провели унизительные процедуры, осмотр, расселение по комнатам, противный надсмотрщик, грубые доминусы… Все женщины находились на нижнем этаже. Я не удержалась и спросила:

— Почему верхний этаж не заселён?

— Прокуратор запретил использовать женский дом как дом с наложницами, — пояснил Ниитос.

— Теперь, если кто-то решает забрать себе женщину, то он берёт её либо в жёны, либо как наложницу. Мысленно я поставила прокуратору плюсик. Ниитос добавил:

— Нескольких женщин уже забрали. А теперь девушки готовятся к отбору.

Никакого ужасного осмотра в этот раз не происходило, мы просто заходили в каждую комнату и интересовались самочувствием или жалобами. Что любопытно, увидев монаха, девушки куда охотнее шли на контакт. Я не видела забитых, обиженных женщин. Но в одной из комнат я увидела Дарью. Дарья тоже была наблюдателем. Она была человеком, защитившим докторскую по истории Залаира. И они с Кириллом планировали пожениться. А теперь… теперь она была одной из тех, кто должен был участвовать в отборе на лучшую жену для лучшего доминуса. Но до отбора было ещё несколько недель, а проблемы у доминусов начались гораздо раньше.

***

Через день вдруг толпой повалили раненые. Что-то происходило. Я так понимаю, что это что-то было связано с восстанием какого-то племени, которое ещё пару недель назад Прокуратор со своим легатом обсуждали в термах.

А это значит, что их амнезиум, про который они тогда говорили, не сработал. Обрабатывая раны, вправляя вывихи, забинтовывая переломы, я потихоньку выяснила, где всё это происходит. Я поняла, что примерный квадрат боевых действий находится там, где раньше работали наши исследователи, с другой стороны, Амалурского хребта. Это далеко. Туда можно было попасть только с использованием какого-то транспорта, желательно вертолёта. И было у меня подозрение, что у доминусов он есть. А к вечеру, когда у меня уже в глазах рябило от количества перебинтованных конечностей, я поняла, что вызывать меня сегодня для массажа никто не будет. Потому что Прокуратор со своими ближайшими соратниками снова отбыл по делам, и, скорее всего, туда, откуда поступали раненые. Я решилась снова сходить в термы. В этот раз я просканировала местность, но не увидела места, откуда бы меня могли отследить. Уже через некоторое время я вытянулась на тёплой лавке, располагая уставшую спину так, чтобы максимально прогреть её. Постаралась не расслабляться и не засыпать, поэтому довольно быстро вымылась. Но не могла отказать себе в удовольствии немного посидеть в бурлящей воде, которую каким-то образом доминусы провели в термы. Она была с естественной газацией и возвращала жизнь в уставшее тело.

Ванна была одна из небольших. Я села, откинула голову на бортик, прикрыла глаза… и вдруг, прямо за спиной услышала шлёпанье ног. Бежать было поздно. Я открыла глаза. Медленно, обходя вокруг ванны, пристально глядя на меня, сидящую в воде, не говоря ни слова, шёл Прокуратор всей своей мощной фигурой.

Он скинул короткую тунику, в которую был одет, и, оставшись совершенно обнажённым, влез в ванну. Сел напротив меня, вытягивая свои длинные ноги так, что я оказалась зажатой между его ногами. Какое-то время он просто сидел и смотрел на меня. Конечно, ни вода, ни темнота не скрывали моей принадлежности к другому полу…

— Встань, — вдруг прозвучал приказ.

Я подумала, что вырубить его успею. Тем более, что я знала, куда бить, чтобы отключить, как раз в его недолеченную левую половину. Я встала. Прокуратор во все глаза смотрел на меня. Моё тело покрылось мурашками, хотя в термах было довольно тепло. Прокуратор тоже поднялся и шагнул ко мне, встав настолько близко, что я боялась смотреть вниз, потому что чувствовала его возбуждение. Он положил руку мне на голову, провёл по ней. Волосы уже начали отрастать, на голове был небольшой «ёжик».

— Волосы цвета пламени, — сказал он. — Ты поэтому их скрывала?

Я молчала.

— Это же ты убила Ламию, — добавил он. И это не был вопрос. Потом его рука скользнула, обводя моё лицо. Он взял меня за подбородок, большим пальцем провёл по губам. Я чувствовала его тяжёлое дыхание, его желание упиралось мне в живот. И я мысленно просчитывала, как можно его вырубить, и куда потом бежать. Интересно, он один пришёл? Или сейчас вслед за ним ещё кто-то сюда припрётся? Между тем его рука скользнула по моей шее, на плечо, и опустилась на грудь. Он обвёл полушария, сжал грудь и почему-то облегчённо вздохнул, как будто до сих пор сомневался в том, что я женщина.

Несмотря на весь трагизм ситуации, мне стало весело. Ещё бы, он две недели думал, что его тянет к тощему монаху.

— Кто ты? — спросил он.