А я встала на цыпочки и вместо ответа коснулась его губ. Он ответил на поцелуй сразу. И в этом была его ошибка. Мужчины всегда ошибаются. Я вырубила его, и он рухнул как подкошенный. Сначала я хотела сразу уйти, но потом подумала, что так он может утонуть. Пришлось его вытащить, насколько это было возможно. Это были потраченные минуты, но зато на моей совести не будет смерти такого шикарного мужика. Я поняла, что оставаться больше нельзя. Теперь, когда Прокуратор знает, кто я, роль монаха мне уже не поможет. Надо бежать.

Но прежде, мне надо вернуть память Сашке или Киру. Я подумала, что времени хватит только на одного, и решила действовать наверняка. Я собралась. Вик спал, и я не стала его будить. Подумала, что либо разбужу потом, либо пусть пока остаётся здесь, по крайней мере, тепло и есть еда. Да и оба других монаха его тоже учат. Проверила, что взятая со станции гипносыворотка в одноразовых шприцах на месте. И пошла в казармы. В казармах была тишина, был слышен храп, чьё -то беспокойное дыхание. Я отыскала Сашку и разбудила его. Он тут же приставил нож к моему горлу.

— Господин Алекс, — прошептала я. — Мне срочно нужно вам что-то показать. Но это находится в лечебнице. Я больше не знаю, к кому обратиться.

Как ни странно, но это подействовало. Саша ни слова не говоря пошёл за мной, я шла перед ним, очень остро ощущая его взгляд на моей спине. Я открыла перед ним дверь в лечебницу. Там не было света, и, соответственно, никого тоже не было. Он сделал шаг, непонимающе посмотрел на пустую лечебницу, повернулся, видимо, чтобы высказать мне всё, что он обо мне думает… И я резким движением вколола ему гипносыворотку.

— Что ты… делаешь, монах? — сказал он, протягивая руку, намереваясь, видимо, схватить меня за горло. Но сыворотка действовала моментально. Пока Сашка, который был немногим меньше громилы Прокуратора, ещё не упал и был просто в заторможенном состоянии, я быстро подтолкнула его к ближайшей лавке. Теперь нужно было подключить его к передатчику. Когда через полчаса он открыл глаза и посмотрел на сидящую напротив него меня, я с облегчением поняла: Сашка вернулся. Потому что первое его слово было на русском, и имя моё он тоже вспомнил: — Блядь, Алекс.....

У меня на глазах, наверное, впервые за всё это время выступили слёзы.

— Тише, Саш… — прошептала я. Сашка посмотрел на мою лысую голову и вдруг накрыл свою голову руками.

Такого отборного мата я давно не слышала. В Академии ругаться было запрещено. Даже когда мы были подростками, старались не бравировать друг перед другом и не использовать такие слова. Но я понимала, что у него сейчас просто нет других слов.

— Саша, миленький, времени нет. Я… короче, я вырубила прокуратора. Он сейчас в термах, — выпалила я.

Кулаки у Сашки сжались.

— Он тебе что-нибудь сделал? — спросил он хрипло.

— Нет, Саш. Как бы…он не смог. Это же я, Алекс.

Сашка улыбнулся:

— Алекс. Если бы кто и смог в такой ситуации выжить и всё устроить, то только ты. — Нам нужно вернуть Кирилла, — сказала я.

Снова мат.

— Точно, Кирилл. А у тебя есть ещё гипносыворотка?

— Есть. На Кирилла и ещё на несколько человек хватит.

Но сначала надо прокуратором заняться. Если он очнётся, мы никуда не успеем сбежать. Он меня видел, и … он знает, что я не монах. Сашка снова посмотрел на меня с подозрением, но ничего не сказал, только качнул головой.

— Давай, что есть, — сказал он коротко.

Мы взяли гипносыворотку и первым делом пошли в термы. Шли молча, след в след. В термах было тихо, света по-прежнему не было. Первым пошёл Сашка. Я ждала, сердце стучало всё быстрее. Я считала: сорок пять… сорок шесть… сорок семь…

Подумала, что, если досчитаю до минуты и он не вернётся, то пойду туда. На пятьдесят шестой секунде Сашка вышел:

— Здоровый гад. Еле оттащил его.

— Куда? — спросила я.

— На лавку. Пусть полежит, спину погреет. Да и гипносыворотка лучше подействует.

Примерно два-три часа у нас точно было. Жалко, я не догадалась взять с собой передатчик, можно было накрутить новые воспоминания прокуратору, чтобы он меня забыл. Но времени уже не было.

— Саша, нам ещё в женский дом надо бы забежать.

Сашка укоризненно посмотрел на меня.

— Зачем?

— Там Даша. И снова мат.

— Что с ней?

— Всё нормально, — сказала я.

Конечно Сашке я сказала, что нормально, но сама я так не думала.

— Где Кира подключать будем?

— Где… в лечебнице.

Я пошла туда, а ты его приводи. Учти только, ничего не говори, пока он не он.

— Да знаю я, — буркнул Сашка и вздохнул.

— Как жить-то теперь?

— Нормально жить, — прошипела я, и добавила, — и вообще, пока не об этом надо думать, а о том, как с нашими связаться.

Но об этом решили поговорить потом. Я только сказала, что связи нет, что орбитальная станция мертва и что сигнал SOS я отправила по резервному каналу.