Пускай так думает, если ему это нужно. Иногда вера во что-то важнее, чем правда. Мы шли ещё часа три. Лес становился светлее, и совершенно неожиданно, перед этим преодолев заросли можжевельника, мы вышли на большую поляну. На ней стояло прямоугольной формы здание, с башней, увенчанной остроконечной крышей, направленной вверх, со стороны похожей на факел. Монастырь. Терракотовые стены, простые без колонн, никаких символов, кроме знака Матери Пламени на воротах. Людей тоже не было, не было и запахов, обычно присущих местам, где кто-то живёт. Только ветер, гуляющий сквозь узкие окна на башне.

— Это он? — прошептал Вик, который по всей видимости, никогда здесь не был. Я вспомнила, что была в этом месте, здесь жил один из наших, он находился в образе старого монаха.

— Да, — кивнула я Вику, — это обитель, здесь раньше жили монахи посвятившие себя Матери Пламени. Только что-то в не так, здесь раньше было много людей.

Видимо недавно людей забрали, или они все ушли, потому что монастырь не казался заброшенным. Слишком много деталей говорило об этом: следы на земле, аккуратно подметённый внутренний двор, наполненная водой бочка у колодца, свежеспиленные дрова у стены. Двери в храм были открыты. Мы с Виком вошли в здание, и сразу попали в основной зал, длинное помещение с деревянными скамьями и фресками на стенах. Вику, видимо, стало не по себе:

— Алекс… — начал он.

— Тсс, — сказала я Вику, — смотри под ноги, прислушивайся.

Мы обошли внутренние помещения. Я проверяла, вслушиваясь, Вику тоже передалось моё состояние. Но никаких звуков, кроме наших шагов слышно не было. Стоявшая посередине зала чаша, в которой всегда горел огонь, была потушена, причём потушена варварски. Сначала залита водой, потом затоптана сапогами и, видимо, в конце её засыпали песком, словно кому-то даже смотреть на угли было неприятно. И я вспомнила, что все те войны, которые велись на земле, целью которых было не просто захват территорий, а насаждение своей культуры, первым делом уничтожали веру. «Уничтожь веру, и человек потеряет надежду», — вспомнилось мне. И именно в этот момент мне захотелось стать настоящей искрой, дочерью Матери Пламени. И когда мы дошли до южной стороны, противоположной входу стороны здания, я остановилась. Перед нами была дверь, и она была заперта. Это было странно, потому что, когда мы прошли через молельный зал, все двери, которые в него выходили, были распахнуты. Мы остановились перед дверью, я стала рассматривать почему она ещё закрыта, и вдруг Вик спросил:

— Алекс, ты чего?

— Я хочу открыть дверь, — сказала я.

— Какую дверь, — спросил недоумевающий Вик.

И меня в тот же момент настигло осознание, что я стою не перед дверью в её обычном для этого мира понимании, а перед портальным входом, который для несведущих людей больше похож на часть стены. Я постучала, и ничего не произошло, надавила сверху, где обычно располагался блокирующий механизм, створки тихо щёлкнули и… разъехались в стороны. Подозреваю, что в этот момент, Вик окончательно уверился в том, что я дочь богини.

Это был кабинет. Никаких следов, свидетельствующих о том, что здесь что-то есть не было, но это для тех, кто не знал на что смотреть. На стене, под деревянным изображением Матери, я нашла прикреплённый на специальный клеящий материал диск. Теперь мне ещё важнее было попасть в горы, на станцию, чтобы считать с диска ту информацию, которую хотел передать Никифор Мангерд, лучший аналитик по всем конфессиям, когда-либо существовавшим на Земле и на Залаире.

Алекс, - Вик стоял возле входа, опасаясь заходить внутрь, ты нашла что-то важное?

Я кивнула.

- Очень. Мне нужно в горы.

- Я с тобой, - с выражением ужаса и восхищения произнёс Вих, я тоже хочу увидеть богино

- Вик, туда идти опасно, и там нет богини, - сказала я

- Тем более, с серьёзным видом заявил мальчишка, не будем терять время.

Он говорил это с такой серьёзностью, что я на миг увидела в нём взрослого. И опять же, я рассчитывала, что в монастыре будут люди, и я смогу оставить Вика здесь. Но оставлять мальчика одного в пустом здании я не могла, но и брать его с собой было опасно.

Снова выбор, так каждый раз, и каждый раз из двух зол ты выбираешь меньшее.

Я спрятала устройство в нижний карман, закрепила ремнями, чтобы не повредилось в пути. В подсобных помещениях монастыря я нашла верёвки, топор, для себя и для Вика, искала, что-то типа крюков, которые можно было бы вбивать для страховки, но нашла только три ритуальных кинжала.

Хмыкнула, но забрала, это было лучше, чем ничего.

Мы снова прошли мимо пустых келий, помещений, вернется ли кто-то когда-либо сюда, смогут ли люди вспомнить? Живы ли они?