Прокуратор замолчал. Я уже подумала, что он сейчас точно снесёт мне голову. Даже почувствовала, как парень, которому я накладывала шину, начал дрожать. Я продолжила фиксировать руку. Прокуратор, вместо того чтобы уйти, наблюдал за мной и спросил:

— Что ты делаешь?

— У этого солдата сломана рука. Чтобы кость срослась правильно, её надо зафиксировать. Вот я и использую эти деревяшки, — пояснила я.

Прокуратор хмыкнул:

— Ладно. Доделывай. Он наблюдал, как я закрепляю деревянные дощечки вокруг руки, фиксируя кость. Когда я закончила, сказала:

— Я готов.

Прокуратор махнул головой. Парень со сломанной рукой тут же выскочил из лечебницы.

— Мальчик пусть тоже выйдет, — сказал Прокуратор.

Я кивнула Вику, и мальчишка, многозначительно округлив глаза, мол «если что я буду недалеко», вышел. «Мой защитник» — улыбнулась я и перевела глаза на Прокуратора.

— У меня есть проблема, — сказал Прокуратор. — Но если ты кому-нибудь расскажешь, то я отрежу тебе язык.

«Отлично, — подумала я. — У него что, венерическое заболевание?» Но всё оказалось в рамках приличного.

— Я не могу поднять левую руку, — сказал он. — Ниитоса нет. Он появится только через два дня. Ты сможешь мне помочь?

— Мне нужно вас осмотреть, — сказала я и, на всякий случай, заперла дверь.

— Вы могли бы снять рубаху и лечь на кушетку?

Прокуратор начал снимать рубашку. Мне пришлось усилием воли возвращать себя в реальность. Это было зрелище. Даже по сравнению с другими солдатами Доминиона, которым я уже делала массаж, Прокуратор был гораздо мощнее. Торс Прокуратора представлял собой просто «анатомический атлас». В голове сразу начали всплывать названия мышц: дельтовидные, ромбовидные, трапециевидные, косые, поперечные и так далее. Я смотрела на его спину, потом он повернулся, грудные мышцы и пресс были не менее впечатляющими.

— Присядьте, — внезапно охрипшим голосом сказала я.

Прокуратор сел на кушетку, я зашла ему за спину и начала прощупывать. Зажим увидела сразу, у Прокуратора на спине был шрам, и скорее всего внутри были спайки, отсюда каждый раз при больших нагрузках у него могли возникать зажимы, Ниитос по все видимости работал именно с зажимами, а надо было работать с застарелым шрамом.

Я начала прощупывать, чтобы определить, насколько глубоко надо будет прорабатывать. И несколько увлеклась, потому что это реально была интересная задача.

— Что ты делаешь? — вдруг выдернул меня из врачебных мыслей громовой голос Прокуратора. Я отпрянула:

— Диагностирую.

— Просто сделай то, что делает Ниитос и я пойду, — заявил этот громила.

И я подумала, что мужчины во всех мирах и расах одинаковые. К врачу не затащишь, а уже если затащили, то надо чтобы всё было быстро, и они «пошли».

— Я могу сделать, — сказала я, — но через несколько дней вам снова понадобится помощь.

Прокуратор удивлённо смотрел на меня:

— И что? Это нормально.

— Нет, это не нормально. — снова заявила я, забывшись, что передо мной не просто пациент, а Глава агрессоров. Но мне и на этот раз такое поведение сошло с рук. Прокуратор молчал и я, воодушевлённая тем, что меня не собираются убивать продолжила:

— У вас на спине шрам, и скорее всего он заживал сам, и после заживления вы не делали попыток вернуть повреждённым мышцам подвижность. Из-за чего там у вас образовался клубок мышц, которые не работают, и… — я запнулась, подыскивая слова, в попытке объяснить, используя местный язык, в котором не было и половины тех определений, которые хотелось бы использовать.

— Я понял, — перебил меня Прокуратор, —но почему Ниитос мне этого не сказал и почему я должен верить тебе?

Я пожала плечами:

— Не хотите не верьте, но я могу сделать вам сегодня первый сеанс, и вы уже почувствуете облегчение. А дальше решите сами.

Я думала, что Прокуратор откажется, но он неожиданно согласился, вот только всё пошло не так.

***

Прокуратор