Меч был окровавленный. Я завернула его в платье, в котором бежала из женского дома. Подумала, что почищу его позже, когда окажусь в безопасности, в лесу. Отчего-то пришло ощущение, что здесь больше нельзя задерживаться. И действительно, с улицы начали доноситься новые крики. Я видела в окнах всполохи факелов, и мне казалось, что я даже слышала топот накаченных, мощных ног «великих воинов», которые, видимо, уже пришли в женский дом и обнаружили, что меня там нет. Когда я стала пробираться из города в лес, то обнаружила, что умею ходить бесшумно, особенно в удобной обуви. Я умела затаивать дыхание так, что никто меня не мог услышать. Несколько раз мимо меня проходили люди, но каждый раз мне удавалось сливаться с тенью наступившей ночи. Самым сложным было преодолеть участок дороги между городом и деревней, главное было добраться до деревни и пройти ей, потом после деревни сразу начинался лес. Но я справилась. Несколько раз мимо меня по дороге проезжали всадники, но каждый раз я слышала их раньше, чем они появлялись. В тот момент, когда они проезжали мимо, я лежала в канаве около дороги, вжавшись лицом в землю и думая только о том, чтобы никому из них не пришло в голову остановиться и сходить в туалет. Не знаю, кто на самом деле мне помог, Мать Пламени, или ещё кто-то, или моё умение прятаться в темноте… Но, я дошла до леса, и никто не смог меня поймать или обнаружить.
Только вот, прежде чем я достигла леса, состоялась ещё одна необычная встреча. Я снова зашла в ту деревню, где утром женщина предложила мне воды. Но в этот раз дома были не заперты, двери распахнуты. Теперь в деревне точно никого не было. Создавалось впечатление, что кто-то прошёл сквозь деревню и всех оттуда вывел. Почему-то я предположила, зачем это было сделано. Скорее всего, это были те же, кто собирал женщин по городу. Возможно, и мужчин куда-нибудь уводили. Но, как бы печально это ни звучало, я пока ничего не могла с этим поделать. Я не стала терять время и заходить в брошенные дома, но, когда уже выходила из деревни, проходя последний, самый близкий к лесу дом, вдруг услышала стон. Сначала я хотела пройти мимо, но он повторился. Тогда я зашла во двор дома, откуда доносился звук.
Глава 9
Алекс
Сначала я никого не увидела, но потом обратила внимание на какую-то шевелящуюся кучу. Подошла ближе, всмотрелась, куча застонала. Это оказался щуплый, невысокий мужчина с бритой головой, в оранжевом балахоне. Монах, — пришло воспоминание.
— Вам плохо? — спросила я. Он посмотрел на меня, и я увидела, что в его глазах уже свет иного мира. Монах лежал, прижимая руки к животу.
— Вы ранены? — снова спросила я. Откуда-то пришло понимание того, что я умею лечить раны. Мне нужен был свет, но я боялась зажигать его на улице. Несмотря на щуплость, монах оказался довольно тяжёлым, и мне пришлось приложить усилие, чтобы втащить его в сарай. Я достала свечку из мешка, ту самую, что нашла в городе, в доме, который показался мне знакомым. Зажгла её, откинула рясу монаха, и ужаснулась. Судя по всему, монаха ударили копьём в живот. Я поняла, что помочь ему не смогу, с такими ранами не живут. Сразу возник вопрос: а почему я это знаю?
В голове всплыла белая комната, яркий свет, люди в белых халатах, круглые, странной формы иглы, нитки... Я поняла, что могла бы зашить ему рану, если бы было чем, но он слишком долго пролежал. Теперь ему было очень больно. Я вспомнила, что смерть от удара в живот, одна из самых мучительных.
— Какие странные у меня воспоминания...— подумала я. Откуда бы мне, той, что пришла в себя в бархатном платье, знать такие вещи?
Но чтобы сделать единственное, что могло избавить монаха от мучений, мне нужно было его согласие.
— Я могу помочь вам уйти, — сказала я тихо, уже не удивляясь, своим особенностям. Монах улыбнулся и два раза открыл и закрыл глаза. А когда после я закрыла ему глаза, он всё ещё улыбался. Я не могла его бросить, как старика в городе, и похоронила его прямо здесь, в сарае, сделав могилу в земляном полу. Подумалось, что монашеская ряса ещё может пригодиться. Когда снимала её, то обнаружила в кармане свиток. Читать его не стала, просто убрала. До леса оставалось совсем немного.
***
Марк Севериан. Прокуратор мира Залаир
Я смотрел в темноту ночи этого мира, где мне предстояло стать властителем, построив часть империи Доминиона, а в голове у меня звучал голос Абсолюта: «Судьба Доминиона править всем миром». Мы знали на что шли, возвращение в Доминион было возможным только в первый год, и то несколько раз, и небольшими партиями, после года канал закрывался, потому что, потом время меняло траекторию и сколько бы ты ни пытался вернуться в то же время это было невозможно. Именно поэтому женщин у нас практически нет. Мало кто из патрицианок империи был готов променять прекрасные сады Метрополии на грязные и недоразвитые миры. Только те, кто истинно любил своих мужчин, пошли за ними, да ещё те, кому заплатили, как, например восьмой дочери консула Клавдия, Элене, которая пришла как моя невеста. Теперь я не знаю, как мне ей угодить, потому что она всё время ходит с недовольным лицом. Здесь нет розовых садов, цирков и арен. Всё это нам только предстоит построить. Мы побывали в трех королевствах, больше в этом отсталом мире не было, остальные территории населяли какие-то дикие племена, нам ещё предстояло их «привести к свету». Только в этом королевстве Элена согласилась занять этаж в королевском дворце и то после того, как местные женщины и мужчины неделю мыли полы и стены. В этом королевстве были и ремесла, и хорошо, что Амнезиан*, который мы использовали для бескровного вторжения, стирает только социальную память, оставляя человеку все навыки и знания, рефлексы и двигательную память, иначе бы мы получили бессмысленных существ, вместо тех, кто должен в будущем стать частью великого Доминиона. (*Амнезиан – препарат, внедрённый в ультразвуковую волну, которая в течение определённого времени воздействия, приводит к обнулению оперативной памяти, придумано автором)