Когда воздух закончился, я осторожно приблизила лицо к поверхности воды. Я находилась на самом краю озера, которое примыкало к скале, но в этом месте уже не падали струи водопада, сюда долетали только брызги, образуя взвесь в воздухе. Я надеялась, что, скорее всего, если смотреть сверху, то эта взвесь закроет моё лицо, если его вдруг будет видно на поверхности. Аккуратно, стараясь, чтобы вода не попала внутрь, я вдохнула, и снова спряталась под воду. Так, под водой, по внутренним часам, я просидела, наверное, минут сорок — сорок пять. Подумала, что, наверное, уже все убедились в том, что я не выплыла, и попробовала осторожно высунуть голову целиком. Попыталась посмотреть наверх, конечно, ничего видно не было. Решила, что буду потихоньку выбираться. Вспомнила, что пространство вокруг озера было довольно открытое и что любое движение, пока кто-то будет идти, будет очень заметно. Поэтому нужно было дождаться сумерек. Я вспомнила, что ночами здесь довольно холодно, а в мокрой одежде будет ещё холоднее. И сейчас, пока ещё оставалось немного солнца, можно было хотя бы немного просушиться.

И только оказавшись на поверхности, я заметила, что химера разодрала мне руку, рукав комбинезона был в лохмотьях, и вдоль всей руки шли следы когтей. Раны были неглубокие, но неприятные, ещё и тем, что кожа быра разодрана, и если когти были ядовитые, то яд уже попал в кровь. Я вспомнила желто-зелёную слюну капавшую из огромной пасти. Всё, что я нашла в своей дырявой памяти о химерах, это то, что на кончике хвоста у них ядовитый коготь, но есть ли у них яд на когтях на лапах? И какие могут быть последствия? Этого память мне пока не подсказала.

Пока я была в воде, я ничего не ощущала. Но как только рука оказалась на воздухе,

раны начало жечь.

Рука пока двигалась и это радовало. Я отжала всю одежду, возле озера нашла растение, похожее на тысячелистник, узкие, перисто-рассеченные листья, тонкие крепкие стебли, слегка шероховатые на ощупь, возвышались примерно на полметра над землей. На концах уже распустились плоские зонтики бело- серебристых мелких цветков. Понюхала, лёгкий, терпкий запах, чуть пряный, чуть горьковатый, похоже, ещё немного памяти вернулось, потому что я и по запаху определила, что это именно он и есть.

Двумя камнями перетерла надкорневую часть и такой вот кашицей наложила на рану. Потом разорвала платье, которое мне выдали в женском доме, и импровизированным бинтом замотала руку. Пусть противоядия не было, но так мне было спокойнее.

Вокруг было пустынно, поэтому я сняла с себя всё, не опасаясь того, что кто-то меня увидит. Сама, чтобы не «светить» телом, спряталась под дерево. Одежда все была серых тонов, кроме рясы монаха, но я её не стала сушить, отжала и убрала в

мешок, который, к моей радости, уцелел. Но карта, к сожалению, рассыпалась на куски, не выдержав водных процедур. Зато было цело кресало, что успокаивало, ведь, по крайней мере ночью, если вдруг я пойму, что в округе никого нет, можно будет разжечь костёр и погреться.

Когда солнце стало клониться к горизонту и уже наполовину скрылось, я начала собираться. Конечно, одежда не просохла, хорошо, что комбинезон, правда, теперь практически без одного рукава, был из такой ткани, которая казалась и не была влажной... ну, если только чуть-чуть.

Я пошла в сторону леса. Жжение с руки перешло на плечо, но пока было терпимо. Единственное, что меня беспокоило это то, что начало меняться обоняние. Этот симптом, я вспомнила, был первым признаком отравления ядом химеры.

Нужно было больше пить, но у меня не было с собой никакой ёмкости, поэтому, напившись у озера, я надеялась, что до утра мне хватит. Когда я стояла сверку, я видела, куда мне надо идти, поэтому «гибель» карты пока не была критичной. Я помнила, что, чтобы добраться до деревни, надо пройти через лес. До леса было километров семь или восемь, и когда я до него дошла, уже почти совсем стемнело. Но темнота была моим другом. Именно поэтому, как только я вошла в лес, мне сразу стало гораздо спокойнее. Я прислушалась, не было слышно никаких шумов, кроме звуков самого леса.

Идти было непросто, хотя мои глаза неплохо видели в темноте, здесь явно не было протоптанной пропинки. Возможно, где-то она и была, но сейчас, в темноте, её искать было совершенно бесполезным, поэтому я шла ориентируясь по направлению.

В какой-то момент меня начало знобить, или я начала замерзать, или так действовал яд химеры. Было не очень хорошо, но я понимала, что пока буду двигаться, у меня остаётся шанс дойти до деревни, или хотя бы обнаружить источник воды. Поэтому я шла, пока ноги не подпомились, и я не упала.

Я перевернулась на спину, посмотрела наверх. Всё кружилось. Меня замутило. Я попыталась встать и не смогла. Тогда я свернулась в клубок и подумала о том, как будет жаль, если мне не удается проснуться. Ведь я только-только начала вспоминать

Алекс

Мне снилось голубое небо. Пахло луговыми цветами. Я лежала на этом лугу и смотрела вверх. Вдруг знакомый голос произнёс:

— Алекс.