Всё получилось, «староста» теперь утром очнётся у себя в кровати и не будет помнить, что с ним произошло. А нам с Виком, снова надо было уходить. Поспав несколько часов, мы двинулись в путь с первыми лучами рассвета. Я, конечно, хотела оставить Вика, но он набычился, упрямо глядя мне в глаза, и сказал:

— Алекс, я всё равно не останусь в деревне, поэтому не прогоняй меня.

Я вздохнула. Хотела оставить хотя бы Лорика, пусть сторожит дом Флоры, лает на чужих. Но тот и шагу не сделал в сторону, держался рядом с Виком. Пришлось принять, что на поиски обители Матери Пламени мы идём все вместе.

***

В лесу было хорошо, лес давал ощущение безопасности. Идти было комфортно, потому что лес, даже в разгар дня прятал солнце в переплетении ветвей. Тяжёлый мох обвивал корни, деревья пахли корой, прелыми листьями и терпкой хвоей. Иногда нам попадались заросли дикой малины, под ногами хрустели сухие ветки. Вик старался не шуметь, Лорик шёл впереди, виляя хвостом, как будто точно знал дорогу. Шли мы целый день, но лес не кончался, два раза мы выходили на опушку, но ни одного поселения больше не увидели. К вечеру мы нашли небольшую поляну. После заката снова стало прохладно, но костёр помог нам согреться. Дым тянулся вверх, и я вспомнила старую примету, когда мы также с мальчишками сидели и жгли костёр, если дым шёл вверх, значит на следующий день будет хорошая погода. Вспомнила Сашку, почему ко мне вернулась память, а к нему нет? С этим тоже стоило бы разобраться. Я положила сушёные травы в небольшой котелок, и аромат ромашки и мяты немного согрел вечер.

— Алекс, — позвал меня Вик, глядя в огонь, в котором то и дело мелькали искры, и спросил, — а ты... правда дочь богини?

Я помолчала, глядя, как пламя лижет полено.

— Нет, Вик, я человек, — ответила я мальчишке.

— А ты знаешь своих родителей? — не унимался Вик.

— Нет, я росла вместе с другими детьми, у которых тоже не было родителей.

— Тогда как ты можешь знать, что ты не дочь богини?

Я улыбнулась:

— Твоя правда, точно знать не могу.

Вик помолчал, потом сказал:

— Тогда я рад, что ты со мной.

Мне нечего было на это ответить, кроме «Я тоже».

Костёр трещал, подрагивая в ответ на вечерний ветер.

Вик заснул, укутавшись в тонкое шерстяное одеяло и прижав к себе Лорика, я вначале задремала, но через некоторое время проснулась оттого, что стало тихо.

Тишина была слишком правильной. Никаких крустов, ни стрекота, ни шорока, как будто лес затаился. Сколько я не вслушивалась, не было слышно звуков ночного

леса.

Я села, обхватив колени, и вдруг почувствовала, что кто-то дышит, совсем рядом, но это точно был не Вик. Почему-то сразу вспомнилась химера.

«Сколько этих тварей у них?» - подумала я, и зажала в руке кинжал.

Алекс

Я медленно, почти не дыша, поднялась и повернула голову. На границе света от костра, в самой тени, стояло нечто. Мне показалось, что кто-то громадный, и запах появился, странный запах, мускусный, и я поняла, нет, это не химера, я запомнила, она пахла железом. Память упорно отказывалась выдавать мне информацию, одно было ясно, что это не мои преследователи, это любопытный житель леса. А кто в этом лесу «самый страшный зверь»? По словам местных «падальщик», но я-то знаю, что никакой он не падальщик, а очень даже любитель полакомится свежатинкой, я вспомнила как шестилапый медведь ловил рыбу. Я замерла, медведь весьма опасный зверь, я, конечно, опаснее, но зачем убивать просто так, тем более что у меня здесь ребёнок и собака. И стоило мне вспомнить про Лорика, как он тут же испортил мне весь план. Почуяв «медведя», Лорик сначала зафырчал, а потом начал поскуливать. Я постаралась вспомнить всё, что знала. Нельзя было резко двигаться, нельзя было смотреть в глаза, и желательно надо было стать выше. С этим, как раз у меня были проблемы. Осторожно нагнулась, взяла мешок, положила его на голову, и сверху накрыла одеялом. Когда брала мешок, на ощупь достала какой-то флакон, конечно, хотелось бы с жечь-травой, она почти как перец, но, это на крайний случай, если медведь продолжит двигаться на меня. Зверь остановился. Скорее почувствовала, чем увидела, что Вик проснулся, вот же сообразительный мальчишка, что-то шепнул Лорику и тот наконец перестал скулить. Я выдохнула. И сделала полшага вперёд, становясь таким образом, чтобы моя тень, образовавшаяся от костра, увеличилась.

Медведь как будто бы зашевелился. Я замерла, сердце ушло в пятки. И вдруг зверь опустился на лапы и … ушёл. Можно было выдохнуть, опасность миновала. Пока. Поэтому я до утра так и не заснула, сидела и поддерживала костёр. А утром Вик посмотрел на меня как на живую легенду и спросил:

— Это был он, да, падальщик? Я ответила:

— Вик, он просто зверь, и он любит свежую рыбу и малину.

— Ты... говорила с ним? — спросила мальчишка.

Я посмотрела на него скептически:

— Он же не Лорик, чтобы с ним говорить, Вик.

Лорик, словно поняв, что говорят про него, помахал хвостом.

— Ты действительно дочь богини, — сказал Вик с такой уверенностью, что я не стала возражать.