Руки, мне всё-таки снова связали, на этот раз не верёвкой, а, соединенными между собой целью, металлическими наручами. Было очень неприятно ощущать, как металл наручей вливается запястья, кожа под ними саднила. То же самое надели и на ноги. Широкие пластины, гораздо шире обычных кандалов. Я шла, еле переставляла ноги, настолько неудобно было идти, о побеге пока даже не думала, похоже, что доминусы продумали мой «наряд» с учётом моей «прыткости и бегучести»

Мысленно я перебирала варианты, как я могу протянуть время. Ведь, если Вик здесь, значит наши что-то придумали. Мысль, что меня пытаются спасти, была приятной, но неприятным было то, что они использовали мальчишку, отправив его прямо в логово врага. Хотя не я не могла не признать, то это был лучший вариант. Но как Вик не побоялся довериться Ниитосу?

Еле-еле взошла на помост, с трудом поднимая колени. Помост был словно сцена, на нём не было ни топора, ни плахи». Я была уверена, что доминусы скорее всего используют пилум, просто режим выставят такой, что от меня даже воспоминания не останется.

Я подняла глаза к небу, потом посмотрела на Плиния, и остальных сидевших на напротив плаки. Там были и две женщины, одна из них была Элена, а вот вторая, та которая приходила в покой Прокуратора, когда я была там, и бросала Плинию обвинения, вероятно его супруга, а вот самого Прокуратора не было.

- Могу я узнать в чём меня обвиняют? - крикнула я

Оказалось, что обвиняли меня в преступлениях, направленных на подрыв власти Доминиона, мне вменили и мою хитрость с переодеваниями, и отсутствие лояльности, и сопротивление прогрессу.

На мой взгляд всё это никак не тянуло на смертную казнь, и поэтому я крикнула:

- Я не согласна.

Но улыбка Плиния мне не понравилась, как и улыбка его супруги, сидевшей рядом

С ним.

Плиний поднял руку, и я поняла, что сейчас он опустит её вниз и в меня выстрелят

Я прикрыла глаза и услышала, как сердце ударило в груди. Раз. Второй. Казалось, что эти удары слышат все собравшиеся на площади.

Марк Севериус

Холод был моим помощником. Я был рад, что в темнице влажно и прохладно. Мои усилия не прошли даром, для всех, кто мог заглянуть в камеру, я лежал, словно мёртвый, но внутри тела сердце качало кровь так, как будто я бежал со скоростью аквалёта. Пока лежал и раскачивал биение сердца, я думал, и сделал выводы, и выводы, к которым я пришёл оказались страшными. Алекс права, мы все рабы, рабы бога, который не является человеком, всё то, что проповедует Абсолют, совершенно чуждо человеческой цивилизации. Я вдруг осознал, что всё то, во что я верил, оказалось просто правилами безумной игры, а мы все фигурками на игровом поле. Но самое страшное наступает сейчас. Раньше Абсолют не убивал, на протяжении веком он ни разу не отдавал прямого приказа об убийстве кого-то конкретного. Да, при освоении миров были жертвы, но это происходило от излишней агрессии доминусов, и никогда не от Абсолюта. Что произойдёт потом, когда он поймёт, что фигурки на его доске могут убивать друг друга просто по его приказу? Поток мыслей прервался, когда я почувствовал, что могу пошевелить пальцами. Ещё через несколько минут я начал чувствовать, как мышцы и связки заныли, сбрасывая искусственное оцепенение, вызванное парализатором.

Момент, когда я понял, что могу встать, наступил, когда острая боль прошила всё тело от макушки до пяток, пройдя сквозь позвоночник, закрутив внутренности отчего показалось, что внутри не осталось ничего целого. Но это длилось лишь пару мгновений, а уже в следующий миг я вскочил, сделал несколько прыжков и приседаний и резко ударил цепью по двери. Дверь была обита металлизированным уплотняющим материалом, и при ударе железом раздался громкий звук, и встал перед дверью, настраиваясь либо на то, что её откроют, либо на то, что я её вышибу. Досчитал о десяти, и уже собирался снести дверь, как услышал поворот ключа. Солдата, открывшего дверь вырубил ударом в висок. Бил по касательной, парень ни причём, он тоже на понимает, что делает. Ничего, полежит немного, оклемается. Ещё троих вырубил так же, они сейчас для меня были словно сонные мухи, настолько мне удалось ускорить все импульсы и рефлексы. Я знал, что надолго меня не хватит, и был благодарен Абсолюту, что боль, с которой я практически сроднился, за последние дни вернулась. Если я ощущаю боль, значить я совершенно точно выбрался, а не лежу без сознания в камере, и мне всё это снится. Забрал два меча у солдат, мечи бы не очень, но я взял всё что было. Два запасных надел вместе с перевязью. И побежал.

***

Алекс