— Собираемся. Кто-то спросил:

— А этих куда?

— С собой, — прозвучал ответ.

Скоро меня ткнули сапогом в бок и кивком указали на телегу, на которой была установлена клетка. Вик вцепился в мою руку. Так мы и влезли в клетку, я, Вик и Лорик. Через несколько часов была сделана остановка. К нашей клетке подошёл невысокий, чернявый молодой парень и спросил:

— Помнишь, как врачевать?

— Да, — кивнула я, — что у тебя?

Парень снял сапог, на стопе у него была загноившаяся мозоль. Я попросила его принести воды, спросила, есть ли вино, но вина не оказалось. Тогда вытащила из мешка успокоительную настойку, это было единственное спиртосодержащее, что у меня было, да ещё перетёртую в порошок смесь трав для ранозаживления.

Парень меня выпустил из клетки, конечно, я поклялась Матерью Пламени, что не собираюсь прямо сейчас бежать. Так и сказала, и парень не заметил мою оговорку Мы с ним уселись прямо на земле, положила его ногу себе на колени, промыла рану.

- Терпи, - сказала я ему, убрала гной и заложила только что сделанной мазью, замотала чистой тряпкой, которую парень мне и протянул.

Парень, воровать оглянувшись, попросил:

- Благослови меня, сын Пламени.

Я незаметно осенила его знаком Пламени.

Парень встал, и на его место тут же плюхнулся ещё один. У него был нарыв на пальце на руке. У другого, пришедшего вслед за вторым, сильное раздражение глаз. Я дала ему немного хвойной коры, чтобы заварил и промывал. Это всё были местные. И каждый из них просил благословения.

В какой-то момент я поймала взгляд одного из доминусов, но он не подошёл, и

зачем Прокуратор потащил нас с Виком в столицу, мне было непонятно. Но, во всяком случае, никто не пытался сорвать с меня расу или закричать: «Он врет, на самом деле это никакой не монах! На самом деле это она! И она убила Химеру Прокуратора»

Вскоре мы въехали в столицу. А ещё через некоторое время нас с Виком притащили в тронный зал. Вел нас тот парень, которому я помогла с ногой.

- Не бойся, сын Пламени, тихо сказал он мне. Мы тебя порекомендовали в помощники лекарю. Жить будешь здесь, за стенами дворца. И поэтому Прокуратор ещё раз хочет допросить тебя.

Я подумала вот же «повезло», хотя для моих целей, это подходило как более лучше. Если я, конечно, переживу допрос прокуратора.

Теперь я стояла в центре тронного запа, отвечая на вопросы.

- Куда ты и мальчик планировали пойти? спросил Прокуратор.

Я покачала головой.

- Мы хотели пойти в деревню, сказала я.

- Почему мальчик был один?

- Я уходил на медитацию, поэтому оставил его одного, ответила я

Прокуратор, удовлетворённый ответом, бросил:

- Ты знаешь, где остальные твои братья?

- Нет, - сказала я.

- Ты помнишь их?

- Нет.

- Ты умеешь врачевать?

- Я помню, что умею врачевать, - кивнула я.

- Ты готов признать, что Матери Пламени не существует?

Я-то была готова. Но вспомнила, как Вик называл меня Искрой, как местные воины просили меня благословить их. И что будет, если я сейчас перед ними всеми отрекусь от имени болини, которая, по сути, единственное, что у меня осталось?

- Мать Пламени - сказала я и мне показалось, что все затаили дыхание. - Вездесуща. Она во всём.

- И что? - усмехнулся Прокуратор. Если я сейчас сорву с тебя эту рясу и прикажу зарубить тебя прямо на этом полу она спасёт тебя?

Я стояла посреди тронного зала, стараясь стать как можно более незаметной. Дышать было трудно, сердце билось в горле от страха, что меня могут разоблачить. Он сидел на троне, стоящем на возвышении, облачённый в доспехи, Марк Примий Севериан, Прокуратор Доминиона Залаир. Тот, чьё имя шептали с благоговейным страхом даже солдаты. Я подумала о том, как может опуститься цивилизация, когда становится уверена в собственном величии. Видимо, что-то отразилось у меня на лице, теперь уже не закрытом капюшоном, я опустила голову, пусть лучше смотрит на мой лысый череп.

– Сорвите с него эту хламиду, – произнёс прокуратор

Я похолодела, если они сорвут с меня монашеское одеяние, то сразу станет понятно, что я не монах ордена Пламени. Что я вообще не мужчина, а женщина. Я стояла, опустив голову, и думала о том, что живой не дамся, короткий меч и маленький кинжал висели на поясе под монашеским одеянием. Но прежде, чем меня убьют мои же бывшие сокурсники, я сама убью их всех. Жаль, что до прокуратора добраться не успею. И человек с лицом моего друга Сашки уже протянул ко мне руки, как вдруг словно кто-то вложил мне в голову, и я процитировала: «И поднял Давид глаза свои и увидел Ангела Господня, стоящего между землею и небом, с обнажённым в руке его мечом, простертым на Иерусалимом» *

– Остановись, – скомандовал прокуратор «Сашке» и резко поднял голову, – откуда ты знаешь это, где слышал?