Я поджимаю губы. Он ничего не спрашивает, только окидывает меня взглядом.

Мы едем недолго, заезжаем в заброшенный поселок. Тут высокая трава, покосившиеся домишки и полное отсутствие людей.

— Вытаскивай ее, — бросает Джамал.

Мужчина выходит, обходит машину и открывает дверь. Берет меня за предплечье и помогает вылезти. Нет, он не причиняет боль, даже придерживает. Мысленно я снова молюсь, чтобы хоть один из этой троицы был более-менее нормальным.

Не выпуская, меня ведут к дому, и мы заходим внутрь.

Здесь холодно, пыльно и вообще небезопасно. Крыша покосилась, стены с дырками, окна разбиты.

— Сиди тут, — бросает он мне и уходит к остальным на улицу.

Я обвожу взглядом пространство и нахожу под столом табурет. Выглядит он неплохо, краска только облупилась. Достаю его и раскачиваю ножки в разные стороны, он не поддается.

Присаживаюсь.

Господи, страшно-то как.

Прислушиваюсь. В тишине хорошо слышно, о чем переговариваются мужчины, да и дырки в стенах и отсутствующие стекла тоже не мешают слышимости.

— Здравствуй, Булатик, — Джамал, видимо, разговаривает по телефону с Ахметовым.

От знакомого имени внутри все переворачивается. Малыш, как чувствует, тоже толкается.

— Ш-ш-ш, не переживай, малыш. Папа нас спасет, — говорю так, будто уверена в этом на все сто процентов.

Но, к сожалению, уверенности во мне нет.

— Представляешь, я тут мимо проезжал и увидел твою беременную даму! — Джамал разговаривает так, будто он старый друг Булата, но на деле же это больной на голову ублюдок.

Видимо, Булат резко отвечает Джамалу, потому что тот заходится в смехе:

— Ну-ну, Булатик! Что мне до твоих угроз, когда у меня тут беременный цветочек на привязи?

Это он про меня.

— В общем, так. Я тебе скину координаты. Завтра приедешь. Один. Попробуй только сунуться со своими парнями — вальну твою бабу и даже бровью не поведу.

Видимо, Джамал обрывает вызов, потому что к нему обращается кто-то из мужчин.

— Какие будут указания, босс?

— Ночуем тут. Рано утром выдвигаемся к месту встречи. Ахметову нужно примерно сутки, чтобы добраться, так что вы займете места для наблюдения, заминируете периметр и будете прикрывать.

— Как скажете.

Они еще что-то тихо обсуждают, а я понимаю, что планируется облава на Булата.

Твари.

И сделать я ничего не могу. Как предупредить? Как сообщить о том, что готовится?

Мужчины заходят в дом, на меня внимания не обращают, разговаривают. Джамал окидывает взглядом комнату. Тут мебели очень мало. Стол, стул, на котором я сижу, и шкаф. Битая посуда, старые отсыревшие газеты. Холодно, сыро, мерзко.

— Встала! — командует старик.

Непонимающе поднимаюсь со стула, остаюсь стоять рядом с Джамалом, а тот, опираясь о стол, садится на мой стул.

— Че пялишься? — выгибает бровь. — Или думаешь, из-за того, что тебя обрюхатили, я буду на полу жопу морозить?

И ржет мерзко.

Хочется высказать ему, какой он ублюдок. Какой конченый мудак, мразь последняя, но у него в глазах бесы пляшут танец, так что злить его мне не с руки. Надо вести себя тихо и не вступать в разговоры. Поберечься — если не ради себя, то хотя бы ради Назара.

Мужчина, который сидел рядом со мной в машине, открывает шкаф, рассматривает его содержимое и собирает все. Это какие-то тряпки, которые некогда были полотенцами, старые одеяла.

Он проносит этот ком мимо меня и бросает в угол.

— Садись, — командует и уходит.

Как собаке, доходит до меня. А потом я задумываюсь о том, что лучше так, чем стоять несколько часов подряд или сидеть на холодном полу.

Сажусь на эту гниль.

Воняет, конечно, мерзко. Даже тошнота к горлу подкатывает. Кормить и поить меня явно не собираются.

Джамал складывает руки на груди, закрывает глаза и дремлет.

Водитель где-то на улице, а может, в машине. В доме его нет.

Амбал, достает нож, берет с пола кусок дерева и принимается его затачивать. Бросает на меня короткие взгляды.

Я сглатываю и отворачиваюсь, давя в себе порывы тошноты. Морозит. Тело начинает дрожать от холода. Я одета вроде не очень легко — теплые брюки и ботинки, куртка, под которой свитерок. Но все равно зябко. В какой-то момент я перестаю чувствовать кончики пальцев на руках и ногах, даже нос — и тот замерзает. Плечи трясутся.

— Мне нужно в туалет, — говорю тихо.

— Своди ее в кусты, — тут же дает команду Джамал.