Мы оба знаем, что я вру. Район похуже, чем нынешний. Не криминальный, нет, просто там живут более простые семьи. Никакой элитной недвиги. Обычные панельные дома.

Едем молча, дальше Миша забирает чемодан и идет за мой. Открываю дверь, пропускаю мужа вперед. Он заходит, разувается, ставит чемодан возле тех, что я привезла ранее, бросает на меня тяжелый взгляд.

Проходит по скромной однушке, недовольно поджимает губы.

Как раз в это время соседи сверху начинают шуметь. Что-то падает, начинаются пьяные крики — идет бытовая разборка.

Миша поднимает взгляд к потолку, хмурится.

— Мне не нравится, что ты остановилась тут.

— Тебе и не должно нравиться, Миш, — говорю тихо. — Тут буду жить я, а не ты.

Он проходит на кухню, открывает шкафчики. Само собой, они пустые, я не успела закупить продуктов. Пара дверок на кухонном гарнитуре провисла, и Миша хмурясь, несколько раз открывает и закрывает их.

Подходит к крану, смотрит на него недовольно.

— Кран течет, — выдает он.

— Да. Хозяйка обещала поменять его в ближайшее время.

Идет дальше, в ванной все тоже подвергается досмотру.

— Бачок тоже подтекает.

— Правда? Я не видела.

Выходит обратно в коридор, где я стояла все это время, переминаясь с ноги на ногу.

— Чаю не предлагаю, Миш, — намекаю на то, что ему пора.

В тесном коридоре мы замираем. Мне очень… очень хочется прижаться к нему. Привычно забыться в этих объятиях, которые защитят от всего мира.

Но это обманчивая безопасность. Миша может как дать защиту, так и уничтожить.

— Предлагать тебе снять другое жилье нет смысла?

— Нет.

— Я буду оплачивать тебе квартиру, Варь. В нормальном районе города. Поближе к магазину и матери.

— Миш… — сглатываю, — тебе пора.

Кивает.

Уходит не прощаясь.

А я стекаю по стене. Тело будто разом лишается сил. Сижу какое-то время, успокаиваю ноющее сердце.

Не боли. Ну пожалуйста. Так будет лучше, правда. Это единственный правильный выход. Другого и быть не может.

После ухода Миши соседи какое-то время шумят, а потом быстро затихают. Резко прекращаются крики и шум.

Поднимаюсь на ноги, иду разбирать вещи в тишине. Делаю все медленно, нехотя. Уговариваю саму себя, что так правильно, что именно это мне и нужно.

А сердце… поболит и пройдет. От этого не умирают. Время вылечит.

Ближе к вечеру в дверь звонят. Сердце ухает вниз от страха. Сразу в голове вереница мыслей о том, что за мной пришли. Успокаиваю себя тем, что если бы кто-то пришел по мою душу, то явно не стал бы звонить в дверь.

Выхожу в коридор, смотрю в глазок. Там Миша.

Открываю дверь, и он тут же входит без приглашения. Идет на кухню, опускает на стол огромные пакеты.

— Разбери пока, — командует мне, а я слежу за всем, открыв рот. — И еще вот.

Ставит передо мной небольшой пакет с ланч-боксам. На пакете логотип известного в городе ресторана.

— Сидишь тут голодная, — бурчит себе под нос.

— Зачем, Миш? — спрашиваю сдавленно.

Он поднимает брови.

— Должна же ты что-то есть?

— Я бы сама сходила в магазин.

— Считай, что вместо тебя сходил я. Разложи-ка продукты, потом поедим. Жрать хочу зверски.

Ошарашенная, разбираю пакеты. Набор продуктов достаточно стандартный: овощи, фрукты, молочка. Рыба, мясо, соки, крупы и макароны.

Едим молча. Миша, как всегда, съедает свою порцию одним махом, буквально за минуту.

— Миш, тебе же нельзя таскать тяжести, ну зачем ты…

— Я здоров как бык, — отвечает как ни в чем не бывало.

Мужлан! Еще в грудь себя ударь!

Когда муж заканчивает с едой и выкидывает контейнер в мусорку, он подхватывает с пола пакет и уходит в ванную. Копошится там, матерится.

Тихонько заглядываю через дверь. Возится с унитазом, чинит.

Возвращаюсь на кухню, оседаю на стул, смотрю в одну точку перед собой.

Через некоторое время выходит Миша, лезет под раковину, крутит кран, снимает его, ставит новый. Кряхтит, снова матерится, но через двадцать минут выпрямляется, вытирает пот со лба. Переключается на створки кухонного гарнитура, выравнивает повисшие.

— Готово. Принимай, хозяйка, — улыбается, довольный собой.

— Миш… — слова застревают в глотке, голос садится.

Ну зачем он так?

— Сейчас, еще кое-что сделаю, — будто не замечая того, что я как поплывшая сижу на стуле, уходит.