— Поздно, малыш, — рассмеялся он и прыгнул.

Мир взорвался — ветром, криком, адреналином. Я закричала. Громко. По-настоящему. И это был не только страх, но и восторг. Дикая, безумная свобода.

Но мы не упали.

Магическая волна вырвалась из его рук — теплая, пульсирующая, мягкая. Она обняла нас, подхватила, и мы, как птицы, скользнули по воздуху, паря над прозрачной гладью озера. Волосы развевались, сердце билось где-то в горле, а под ногами расстилалась синяя бездна воды.

— Ты сумасшедший, — выдохнула я, смеясь и всё ещё сжимая его.

— Зато ты улыбаешься, — прошептал он и подался ближе.

Мы пролетели над водой, скользнув почти у самой поверхности, и мягко опустились на траву у берега. Он всё ещё держал меня, словно не хотел отпускать. И я вдруг поняла — я тоже не хочу, чтобы он отпускал меня.

Он не поставил меня на землю сразу. Сначала просто стоял, прижимая к себе, будто боялся, что я растаю, исчезну, испарюсь под солнцем и ветром. А потом, когда я не отстранилась — даже наоборот, уткнулась лбом в его шею, — он выдохнул с облегчением.

— Ты даже не представляешь, как сильно я желал этого момента, — пробормотал он, опуская ладонь на мою талию.

— Какого именно? — шепчу я, позволяя себе немного слабости.

— Вот этого. Когда ты у меня в руках. Добровольно. Без возражений и твоих попыток сделать вид, что мы не знакомы, — он коснулся губами моей щеки, потом — виска. — Когда ты не отталкиваешь меня.

Мы стояли так долго. Потом он всё-таки опустил меня на мягкую траву, но и тогда не отошёл далеко. Сел рядом, притянул к себе, уложил на себя. Обнял. Прижал. Целовал — несильно, легко, по-настоящему бережно. То в висок, то в лоб, то в плечо. Словно заново собирал меня из осколков.

Мы молчали. Только ветер шелестел в кронах деревьев, где-то щебетали птицы, вода в озере плескалась в такт дыханию.

— Пойдём искупаемся, — шепчет он мне на ухо, пока я прижимаюсь щекой к его груди.

— Сейчас? — я поднимаю на него глаза.

— А когда ещё, если не сейчас? — он улыбается, и этот взгляд слишком соблазнительный, слишком тёплый, чтобы отказываться.

Я медленно встаю, снимаю платье и бросаю его на мягкую траву. Остаюсь в белье, когда он тоже начинает раздеваться — и делает это без капли стеснения. Полностью. Уверенно. Свободно.

Я поднимаю бровь, глядя на него с насмешкой:

— Ты, кажется, что-то потерял.

Он подходит ближе и гладит меня по бедру.

— Тут только ты и я, малышка, — шепчет он. — А ты — божественна. С одеждой или без неё. Но особенно — без.

Он ловко стягивает с меня тонкое бельё, напоминая, что ему это не впервой, и, не давая мне и подумать о смущении, притягивает к себе и целует. Этот поцелуй другой — не поспешный, не требовательный, а тягучий, чувственный, дразнящий.

Пальцы переплетаются. Он ведёт меня к воде. И вот — холодная гладь озера касается ног, потом коленей, потом живота. Я вдыхаю резко, потому что вода обжигает прохладой, но не отстраняюсь. Наоборот, ныряю, позволяя себе почувствовать воду, наполниться ее силой.

— Ты как русалка, — улыбается Себастьян, наблюдая, как я наслаждаюсь моментом.

Я поворачиваюсь к нему и улыбаюсь в ответ:

— А ты теперь знаешь, как заманить русалку в воду.

Он смеётся, догоняет меня и обнимает сзади, прижимаясь к спине. И в этом озере, в этом заброшенном уголке мира, под пением птиц и шорохом листьев — мы действительно одни.

Мы плыли рядом — медленно, почти лениво. Вода ласково касалась кожи, успокаивала, растворяла мысли. Себастьян чуть отставал, но я чувствовала его взгляд. Он не касался — пока. Только смотрел. И от этого внутри всё дрожало сильнее, чем от холода.

Я остановилась, приподнялась, стряхивая капли с лица и посмотрела на него.

— Что? — спросила, не скрывая улыбки.

Он покачал головой и чуть улыбнулся:

— Смотрю на тебя, будто вижу впервые. Ты в своей стихии.

Я почувствовала, как щёки наливаются теплом. Медленно подплыла ближе и сама обняла за шею.

Он затаил дыхание, когда я приблизилась. Я чуть коснулась его лба своим, закрыла глаза — и поцеловала.

На миг он замер, словно не верил. Но потом ответил — сначала осторожно, как будто боялся спугнуть мой приступ нежности. А потом поцелуй стал глубже. Жаднее. Настоящим. Его руки легли мне на талию, скользнули вверх по спине, прижимая ближе, так близко, как только возможно.

— Ты даже не представляешь, как мне это нравится, — прошептал он мне в губы, горячо, сбивчиво. — Когда ты сама тянешься ко мне. Когда хочешь меня.

Он целовал мою шею, мои плечи, а я держалась за него, вцепившись, будто только он и был моим якорем. Его пальцы скользили по моему телу — бережно, но с жадностью. Словно он изучал, запоминал, влюблялся каждым касанием. Я не отстранилась. Наоборот. Прижалась к нему крепче.