— Но… как? Ты… дочка ректора…

Себастьян вздохнул.

— Ректор даже не знает, как выглядит его настоящая дочь. Её не было много лет. И он принял Мелоди за нее, потому что она появилась в нужный момент.

Он коротко пересказал всё — о том, как я прыгнула за ним в воду, как превратилась в русалку, как появился мой отец, правитель подводного королевства… Всё. До последнего слова.

Когда он закончил, Люциан медленно подошёл ко мне. Долго смотрел. Его рука дрожала.

— Ты всё это время была рядом. Мы искали тебя. Ждали. А ты была… — он запнулся. — Почему ты ничего не сказала?

— Я боялась, — прошептала я. — Я думала, как только вы узнаете, кто я, вы захотите только магию. Что я больше не буду нужна.

Он молчал. Долго.

А потом резко притянул меня к себе и поцеловал. Глубоко. Без остатка. С жаром, от которого кружилась голова.

— Мне плевать, — прошептал он на выдохе. — Мне плевать, кто ты. Русалка, богиня, дух стихий… Главное, что ты — моя.

Мы долго просто сидели втроем на кровати, прижавшись друг к другу, переваривая всё, что только что было произнесено. Эмоции скакали волной: от облегчения до смущения, от шока до радости. Люциан, как обычно, оказался первым, кто нарушил тишину:

— Так… у тебя хвост. — Он прищурился. — Настоящий?

— Да, — усмехнулась я. — Настоящий. С чешуёй, плавниками и всем прочим.

— Какого цвета? — сразу же задал новый вопрос он, задумчиво глядя на мой живот, словно пытался представить ребёнка с хвостом.

— Серебристый. С мерцающим отливом. Почти прозрачный на свету.

— Ух ты, — протянул Люциан. — А ты можешь сейчас? Ну, ну… хвост?

— Нет! — я тут же захихикала. — Не в воде не получится.

— Жаль, — пробормотал он, обняв меня за плечи. — Но ты всё равно самая красивая, даже без хвоста.

— И с хвостом, — добавил Себастьян, поцеловав меня в висок.

Некоторое время они просто смотрели на меня — и в их взглядах не было ни намёка на страх или подозрение. Только нежность. Любовь.

— Вы ведь всё ещё любите меня? — спросила я почти шёпотом.

— Всё ещё? — хмыкнул Люциан, — Мы тебя любим больше. Ты вообще в курсе, насколько ты офигенная?

— Я… — я замялась. — Спасибо.

Себастьян притянул меня ближе, обняв крепче.

— И нам надо будет кое-что обсудить серьёзно. Если ты согласна, мы официально оформим брак. Под именем Милани, раз уж так сложилось. Никто не должен знать, кто ты на самом деле. Иначе вопросы начнутся.

— Ты прав, — кивнул Люциан. — Если всплывёт, что дочка ректора мертва, а её место заняла другая, да ещё и русалка… В общем, лучше без скандалов. Мы не дадим им причинить тебе вред.

Я кивнула. Сердце ёкнуло от того, как они говорили мы. Как будто всё уже решено. Как будто я — их.

И тут Себастьян напрягся.

— Но ведь это не единственная опасность. На тебя уже трижды нападали, Мелоди. Это не случайность. Кто-то пытается тебя убить.

— Я знаю, — вздохнула я. — Но я не знаю, кто именно. Возможно, это знала настоящая Мелани. Но я — не она.

— Ты не должна больше быть одна. — Голос Люциана стал глухим. — Ни на тренировках, ни в столовой, нигде.

— Мы выясним, кто это, — сказал Себастьян. — Кто угрожает нашей беременной женщине.

— И оторвём ему всё, что можно оторвать. — Люциан усмехнулся. — Медленно и со вкусом.

— Может, не надо отрывать? — я улыбнулась, но была растрогана до слёз. — Может, сначала выясним?

— Оторвём потом, — подмигнул Себастьян. — Теперь ты под нашей защитой. Навсегда.

Они снова обняли меня — один справа, другой слева. Я закрыла глаза, позволяя себе почувствовать, что всё будет хорошо.

Потому что рядом были они.

До конца дня мы больше ничего не обсуждали. Никаких заговоров, ритуалов, тайн и смертельных угроз. Только мы — втроём.

Люциан устроился на полу, облокотившись на кровать, вытянув ноги и притянув меня ближе, обняв за талию. Себастьян полулежал рядом, лениво перебирая пальцами пряди моих волос, а затем склонился и поцеловал живот.

— Тут кто-то есть, — прошептал он, прикладываясь губами к моей коже. — Маленький. Упрямый, как ты. Наверняка уже дерётся там кулачками.

— Почему обязательно дерётся? — усмехнулась я.

— А ты вспомни, чьими он будет сыном… или дочкой, — вставил Люциан, положив ладонь рядом с поцелуем Себастьяна. — С такой мамой — однозначно бунтарь.

— Или бунтарка, — уточнила я и с нежностью прикрыла их руки своей. — Вы правда… счастливы?

Себастьян поднял на меня взгляд. Он не улыбался, просто смотрел — тихо, спокойно, с какой-то особенной нежностью.

— Да. Настолько, что даже страшно. Я никогда не думал, что смогу чувствовать это.