Он не дал мне времени ответить. Просто схватил за талию, притянул к себе и впился в губы так, будто имел на это полное право. Дерзко. Властно. Без разрешения — и без сомнений.

Я хотела оттолкнуть. Или хотя бы сделать вид. Но не смогла. Его поцелуй обжигал, и в этой наглости было что-то… сводящее с ума. Видимо русалка не зря принадлежит своему магу, от этих близнецов у меня все внутри переворачивается. Тепло волной накрыло всё тело, и я не удержалась — ответила. Горячо, зло, как вызов. Если он думает, что может просто взять и…

Он зарычал мне в губы и прижал сильнее.

— Вот поэтому мне есть дело, — выдохнул он, не отрываясь. — Потому что с первого дня хочу сорвать с тебя всю эту показную дерзость и забрать себе. Всю.

— Поздно, — выдохнула я, тяжело дыша.

— Просто бумажка, — усмехнулся он. — Ты думаешь, это меня остановит?

Он снова потянулся к моим губам, но я уже отстранилась — на полшага. Еле-еле. В груди бешено колотилось сердце, а ноги подкашивались.

— Думаю, ты больной, — прошипела я.

— Только тобой, Мелания, — ухмыльнулся он. И снова подошёл ближе.

Он снова оказался слишком близко. Этот чертов Локфорд — воплощённая опасность в мужском обличье. Наглый, уверенный, упрямый до безумия. Но когда его пальцы коснулись моей щеки, в его взгляде уже не было вызова. Только напряжение. Слишком сильное, чтобы игнорировать.

— Ты чувствуешь это, да? — голос у него низкий, хриплый. — Между нами.

Я не ответила. Просто смотрела на него — и всё внутри сжималось от напряжения и желания. Он был таким…. Не сдерживал ни мысли, ни поступки. А когда его губы накрыли мои — я уже не могла думать.

Мир потонул в жаре его прикосновений. Он срывал с меня самообладание, как с плеч одежду — легко, почти небрежно, но с одержимостью, будто я принадлежала ему по праву. Я пыталась сопротивляться, хоть для вида — уколоть его словом, отстраниться, вернуть контроль… но стоило его пальцам сжать мою талию, прижать к себе, и всё рушилось.

Мы столкнулись, как пламя и шторм. Ни мягкости, ни нежности — только ярость, притяжение, поцелуи до головокружения. Он целовал меня, как будто дышал мной. А я отвечала — потому что сдерживаться больше не могла.

Это не было игрой. Это был взрыв.

Его рука прошла по спине, оставляя за собой огонь, и я судорожно вцепилась в его плечи, сама не понимая, хочу ли притянуть его ближе или оттолкнуть.

Он сам был искушением — тёплым, тяжёлым, одурманивающим. И я тонула. Не в поцелуях. В нём.

— Ты сведёшь меня с ума, — выдохнул он, прерываясь лишь на секунду, чтобы провести губами по моей шее. — Но, черт возьми, я уже не хочу быть в себе.

Одежда исчезала между поцелуями и жадными касаниями, между нашими короткими вдохами и хрипами. Мы не остановились, когда спина ударилась о матрас. Не остановились, когда его пальцы скользнули мне в трусики и утонули во влаге, будто искал подтверждение того, что я его хочу. И черт побери, он его нашел!

Я желала этой близости также сильно, как и он.

Когда он вошёл в меня, это было не нежно. Это было дерзко, требовательно, без тени сомнений. Я выгнулась ему навстречу, пальцы сжались в его волосах, а губы сорвались с дыханием, которое перешло в тихий стон.

Он двигался с бешеным ритмом, будто боялся, что я исчезну. А я держалась за него, впивалась ногтями в спину, теряла себя в каждом толчке, в каждой вспышке страсти.

Мы были не любовниками. Мы были катастрофой. Красивой. Разрушительной.

Я чувствовала, как он становится всё более жадным, более резким — и знала: он на грани. Моё тело отзывалось на каждый его толчок, на каждый хриплый выдох у моего уха. Внутри всё сжималось, разгораясь до предела, пока не вспыхнуло — ослепительно, беспощадно, сладко до боли.

Я вскрикнула, потеряв дыхание, и в тот же миг он тоже сорвался — с глухим стоном, сжимая меня так, будто отпустить означало потерять навсегда. Его движения стали резкими, короткими, пока он не застыл, всё ещё внутри меня, тяжело дыша.

Несколько секунд — только наши сердца, только жар, только осознание того, что только что произошло.

Он медленно опустился рядом, притянул меня к себе, не отпуская ни на миллиметр. Его ладонь лежала на моей талии, а губы прикасались к макушке.

— Ты моя, — прошептал он. — Что бы ты там себе ни внушала.

Я не ответила. Слова остались где-то за пределами этой комнаты.

Сейчас были только его руки. Его дыхание. Его тепло.

Я чувствовала, как он дышит — медленно, глубоко, грудью прижимаясь к моей спине. Его пальцы лениво скользнули по моему боку, потом замирают, будто и ему, наконец, стало достаточно.

Тишина накрыла нас, как мягкое покрывало.

Тело расслабилось, мысли рассыпались, и я позволила себе утонуть в этом моменте. Глаза сомкнулись сами собой.

Я даже не заметила, в какой момент провалилась в сон — просто исчезла, тихо, будто растворилась в нём.