Себастьян — хищный, прищуренный, с тем самым напряжением в челюсти, которое ему почему-то шло.

Они были довольны. Они были уверены, что скоро получат свое. Они думали, что победили.

Но моя иллюзия остановилась. В шаге от ритуального ложа. Обернулась. Будто прислушалась к чему-то далёкому. Взглянула на небо.

И я добавила последний штрих.

В небесах сверкнула молния — ослепительный разряд света, разрезавший тьму.

За ней — раскат грома, глубокий, многоголосый, как предупреждение.

Толпа ахнула, вскинула головы. Кто-то замер, кто-то перекрестился, кто-то прошептал:

— Знак…

А когда взгляды вернулись к воде — её уже не было.

Ни всплеска. Ни платья. Ни волос. Только дрожащая гладь. Словно русалка… передумала. И убежала.

Мгновение — и весь берег охватил ропот.

— Что это было?

— Где она?

— Почему она исчезла?

Я не двигалась. Только позволила себе лёгкую, почти незаметную улыбку.

Они ждали покорную. А получили — свободную. Пусть даже иллюзорная русалка, но и ее никто из этих магов не получит.

И пока Лика хлопала глазами, а ректор стиснул губы, пока братья стояли в растерянной тишине — я смотрела на них и думала:

Это только начало, мальчики. Раз уж я пока здесь, мы с вами повеселимся.

Сначала — тишина.

Никто не понимал, что произошло. Все ждали, что русалка вот-вот вернётся. Что это — часть ритуала. Игра магии. Иллюзия.

Но время шло. А гладь воды оставалась пугающе ровной.

Кто-то первым не выдержал — бросился к берегу, заглядывая в воду, зовя. Другие потянулись следом. Проверяли круг, руны, артефакты. Маги начали шептаться, преподаватели — переглядываться. Ничего не понимали.

Близнецы двинулись к ректору.

Он ждал их на возвышении, как командующий перед началом сражения. Говорил сдержанно, быстро. Что именно — я не слышала, но по жёсткому кивку Себастьяна и скривившимся губам Люциана было понятно: их куда-то отправили. Немедленно.

Зрители ждали. Сначала — напряжённо. Потом — с раздражением. Прошёл час. Русалка не появилась. Ритуал не начался. И в какой-то момент толпа начала таять.

— Ну и зря я пришла, — буркнула Лика, вскидывая волосы.

— Ты же говорила, мы поплаваем, — отозвалась я, пряча пульсирующую радость за показным равнодушием.

— Ты что, не видишь, что ничего не произошло? — сказала она.

— Но море-то никуда не делось, — фыркнула я. — Пойдём плавать.

Она покачала головой.

— Я не пойду.

— Тогда я сама, — бросила я с вызовом и сбежала по песку вниз.

К воде уже подходили и другие — несколько студентов, парочка девушек. Кто-то снял обувь, кто-то — мантию. Они смеялись и плескались, словно ничего необычного не произошло. Все же студенческая память быстротечна на события.

Отлично.

Значит, если я зайду в воду — никто не заподозрит.

Я стянула с себя обувь, неспеша прошла по песку, позволяя волнам омыть лодыжки.

Соль защипала кожу. В груди щёлкнуло — знакомо, родное, внутренняя радость заполнила меня всю.

Море встретило меня ласково. И я шагнула вглубь, не боясь намочить форму. Конечно, обернуться в русалку прямо при всех я не могу, но нырнуть поглубже вполне. Как ни крути, а мне надо было совершить один из поисковых обрядов и, все же, узнать, куда делась настоящая Мелания.

Под водой было спокойно. Здесь не требовалось затаивать дыхание — лёгкие раскрывались легко, привычно, будто я никогда не покидала родную стихию.

Я скользнула глубже, туда, где скалы образовывали небольшой грот, скрытый от глаз с поверхности. Свет факелов с берега сюда не доставал.

Я свернулась в воде, обняв себя за плечи, и позволила магии проснуться. Она текла во мне так же естественно, как морская вода — лёгкая, вибрирующая, живая.

Поисковый обряд. Старый, древний. Простой для русалок, если знать, кого искать.

Я прижала ладони к груди, затем к губам, затем ко лбу. Магические точки. Смысл, заключённый в ритуальных движениях. Поток внутри меня ответил сразу. Мягко. Тёпло. Я прошептала имя — Мелания, и тьма вокруг будто ожила.

Видение обрушилось внезапно.

Карета. Богато украшенная, плавно качающаяся на поворотах. Тяжёлая, тёмного дерева, с серебряным гербом на дверце. Внутри — девушка с медными волосами. Глаза, как у меня. Лицо, как у меня. Только… более наивное. Тоньше. Она выглядывала в окно, придерживая шторку пальцами в кружевной перчатке.

На сиденье напротив — ничего. Она ехала одна.

Карета двигалась по извилистой лесной дороге. Было солнечно, и колёса тихо поскрипывали на поворотах. Лошади шагали ровно.

Поездка казалась спокойной — до поры. И тут — удар.