Он начал лекцию. Говорил уверенно, не торопясь, сдержанно, но с той внутренней страстью, которую я чувствовала даже сквозь внешнюю холодность. Видно было — он знает, о чём говорит. Он пережил это. Пропустил через себя.

С каждым новым словом в зале становилось всё тише. Студенты слушали, не перебивая. Даже самые беспокойные.

Он говорил о базовых потоках, об элементарных перекосах стихий, об опасности магического выгорания, и о роли фамильяров — не только как усилителей, но и как стабилизаторов. Иногда смотрел на Аэлию, и каждый раз я ловила себя на мысли, что он делает это с едва заметной тоской.

Время пролетело незаметно.

— На этом всё, — сказал он наконец. — И у нас осталось несколько минут. Если у кого-то есть вопросы — задавайте.

Рука Лики взметнулась в воздух почти сразу. Она не могла упустить момент.

— Правда ли, что русалка влюблена в своего хозяина? — спросила она, сияя от волнения.

Дамин чуть усмехнулся.

— В каком-то смысле — да. Но, в отличие от вас, выбор у неё невелик. Русалку привозят, дарят или передают. Это не равноценный контракт, как с магами других рас. Это подчинение. Потому и симбиоз в нём достигается с бо́льшим трудом.

Он перевёл взгляд в зал. Я старалась не шевелиться, не привлекать внимания, но ощущала взгляд Аэлии до самого костного мозга.

— Ещё вопросы?

— Может ли русалка использовать свою магию?

Дамин выслушал вопрос, и на лице у него мелькнула лёгкая тень усталости. Но он ответил ровно:

— Русалка не может использовать магию. Она — источник, а не носитель. Магические потоки проходят через неё, усиливают мага, подпитывают, но сама она не способна направить их или контролировать. Ритуал лишает её этой возможности.

— А навредить вам она может? — спросил кто-то из задних рядов.

Он чуть приподнял бровь, будто вопрос показался ему наивным.

— Нет. Это исключено. После ритуала любая агрессия с её стороны блокируется. Она не способна причинить вред своему хозяину — ни физически, ни магически. Иначе такие союзы были бы слишком опасны.

Повисла пауза, но кто-то всё же решился:

— Но если русалка — женщина… Почему нельзя создать с ней семью? Раз уж она с вами всё время… Может же родить?

Улыбка Дамина стала холодной.

— Русалка похожа на женщину, но ею не является. Их природа иная. И ребёнка от мага она родить не сможет. Во всяком случае, еще ни одна не родила. — Он провёл рукой по столу, будто подчёркивая: тема для него не нова. — И, кроме того, никто не создаёт семью с питомцем. Это как завести семью с фамильярной кошкой.

— Но почему нельзя завести обычную семью, если русалка просто… питомец? — не унималась та же студентка.

— Потому что энергообмен между магом и русалкой происходит во время близости, — усмехнулся он. — А ни одна жена не станет это терпеть. Да и вы бы не стали.

С этими словами он откинулся чуть назад и осмотрел зал. Русалка по-прежнему стояла тихо, не шелохнувшись. Но теперь её взгляд был обращён не ко мне. Она смотрела на Дамина.

Я смотрела на рыжую — на эту хрупкую фигуру в идеально сидящей, но всё же слишком строгой одежде, на пустой, стеклянный взгляд. Казалось, она и правда не слышала, что говорит её хозяин. Но я чувствовала — слышала. И понимала. Всё до последнего слова.

Каково ей? Три года рядом с ним. Без права на голос. Без права на выбор. Без возможности сказать «нет». Он называет её питомцем. Источником. Предупреждает, что она может стать частью тебя — но не больше. Ни слова о чувствах. Ни намёка на то, что она — живое существо. Только функциональность. Только то, что даёт магу силу.

И ведь, возможно, он даже заботится о ней по-своему. В его голосе не было злобы. Только усталость и… принятие. Своей тяжелой судьбы, а не ее. Ха!

А ей? Ей, которая стояла рядом, как изящная кукла, и ничего не говорила. Что она чувствует, когда он говорит, что не станет её любить? Когда он сравнивает её с фамильяром?

Боги. Как же ей, наверное, ужасно.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Хотелось вскочить, подбежать, схватить её за руку и вытащить отсюда. Сказать: «Ты не вещь. Не батарейка. Не украшение рядом с сильным магом. Ты — живое существо. Ты заслуживаешь свободы!»

Но чем я могла помочь? Да и что я могу сделать? Это же не просто союз. Это ритуал, вполне себе завершенный. Если я и смогу ее вырвать из его рук, то дома ее не примут. Может Дамин и прав, она ждет его смерти, чтобы стать свободной. Но и тогда ей не найдется места под водой. Русалки слишком послушны… Слишком следуют традициям.

Я сжала кулаки. И всё же… Мне повезло. Я могла бы оказаться на её месте. И если бы оказалась — лучше бы умерла. Серьёзно. Лучше смерть, чем стать чьей-то тенью. Бессловесным источником. Батарейкой.

Нет. Что угодно, только не это.