Почему отдать себя — это долг? Почему быть сильной — значит быть сломленной? Почему наши тела — валюта? Почему нас нельзя оставить в покое?

И я поняла. Потому что никто не задаёт вопросов. Потому что все боятся. Потому что так проще.

Но я — не такая. Я родилась в другом мире. И потому, даже живя в чешуе и с хвостом, я не смогла принять это.

Я должна была найти выход. И нашла.

Я долго не могла понять.

Почему мы, такие сильные, такие живые — отдаём себя?

Почему нас уводят?

— Да нас же мало! — говорила я. — Почему не спрятать? Почему не уплыть?

И в ответ — только тени во взглядах.

— Они знают, когда русалка есть.

— Откуда? Как?

— Просто знают. Мы ничего не можем сделать. Так принято. Такова традиция.

Таков был порядок. Старейшины знали. Мы нет, но исполняли безоговорочно.

С рождения нас учили слушаться.

«Иначе будет хуже».

«Так всегда было».

«Таков долг».

И никто не спрашивал, зачем. Почему. Можно ли иначе.

Русалки — послушный народ. Плавно живущий. Мягкий. Спокойный. Но покорный.

Они не могут ослушаться.

Я — могу.

Я — чужая. Я не родилась в этом теле. И пусть я прожила в нём пять лет, пусть научилась дышать, петь, плавать, чувствовать — внутри я другая.

И потому я не легла на ритуальное ложе.

Я моргнула, и реальность накрыла, как волна. Пахло дымом и жаром — по периметру уже пылали факелы. Неяркое пламя трепетало на ветру, отбрасывая странные тени на песок и рунный круг. Вокруг потемнело. Небо сменилось на глубокий синий, с фиолетовым отливом — вечер подкрался незаметно.

Значит, я долго была в мыслях.

На берегу всё изменилось. Люди теперь не шумели — они ждали. Сосредоточенно, с предвкушением. Каждый знал, зачем пришёл.

И вот — они.

Близнецы. Локфорды. Появились молча, эффектно. Вовремя я вернулась сюда.

Шли по песку, как по сцене. Чёрные мантии, перевязанные серебряными поясами.

Один с серьгой в брови — Себастьян. Второй — Люциан, как я уже успела услышать, с открытым взглядом и всё той же самодовольной улыбкой.

Выглядели довольными. Уверенными. Готовыми обрести русалку и ее силу.

Ещё бы.

Кто не мечтает о собственном фамильяре? О личной русалке, что не только красива, но и усилит твою магию в разы?

Но ничего. Посмотрим на их лица после ритуала.

Я невольно усмехнулась. Пусть это будет сюрпризом.

— О, смотрите-ка, — пробормотала Лика, толкая меня локтем. — И папочка твой здесь.

Я проследила за её взглядом — и правда. Ректор Дель Тар стоял чуть выше остальных, на поднятой каменной платформе. Суровый, строгий, такой же чужой, как и в кабинете. Оценивающий взгляд скользнул по толпе, не задерживаясь ни на ком — кроме близнецов. Он чуть кивнул им, будто подтверждая: всё идёт по плану.

Как мило. Семейный вечер. Ритуал. Пламя.

Жаль только, что русалки не собаки, и мой хвост уже давно не лежит у чьих-то ног.

Я стояла среди толпы, словно часть декорации, ничем не выделяясь. Лика что-то шептала взахлёб — восторженная, наивная. А я…

Я смотрела на всё это действо — пылающие факелы, начерченные руны, ритуальное ложе, полное значимости и грязи одновременно — и чувствовала, как в груди разгорается озорное пламя.

Почему бы не поиграть? Раз уж все ждут представления… я им его устрою. Только по своим правилам.

Магия проснулась во мне мягко, почти ласково. Тёплая, сильная, как прилив.

Она скользнула сквозь пальцы, затанцевала в воздухе, словно прозрачная лента. Я знала, что никто не поймет, что я колдую. Люди не могут видеть магию русалок, если мы этого не хотим.

Иллюзия родилась в воде. Тихо. Без всплеска. На глади пошли круги. Переливы. Пена. И вдруг там появилась русалка. Не я, конечно. Блондинка. Но это просто перестраховка. Созданная мной русалка не была похожа ни на одну из тех, что жили под водой. Лёгкая, как солнечный луч, с волосами, будто струи серебра, и хвостом, переливающимся всеми оттенками морской воды.

Толпа взорвалась гулом.

— Она пришла!

— Русалка!

— Посмотрите какая красивая!

Факелы дрожали от порывов ветра, тени закручивались в пируэтах, а моя иллюзия плавно приблизилась к берегу. Плеснула хвостом, замерла, потом нырнула, чтобы скрыть трансформацию.

Из воды поднялась уже девушка. Практически обнаженная, как и полагается русалке. Только сетчатая накидка едва прикрывала тело — соблазн, завёрнутый в туман. Кожа сияла, движения были гибкими, будто рождёнными самой стихией.

Она шла по песку медленно, с достоинством. Как будто шла не к хозяевам — а принимать поклонение от них.

Локфорды стояли наготове.

Люциан — сияющий, жадный взглядом пожирал девушку. Могу себе представить, какие мысли роились в его голове.