— Вы меня обманули! Вы всё знали! Это ловушка!

— Удивительно проницательно, — хмыкнул Себастьян. — А теперь…

Он сделал жест — и на пороге возникли двое стражников.

— Госпожа, — сказал один, — вы задержаны по подозрению в покушении на жизнь Мелани Локфорд.

Она сопротивлялась, кричала, пыталась вырываться — но её вывели. Дверь захлопнулась.

Я стояла, не в силах вымолвить ни слова.

Люциан подошёл первым. Обнял, прижал к себе.

— Всё закончилось, малышка. Она больше тебя не тронет.

Себастьян положил руку мне на живот, второй — обнял меня сзади.

— Мы тебя больше не отпустим, Мелоди.

Локфорд. Кажется, до меня только что дошло, что я теперь Локфорд. Почему-то внутри стало тепло.

Дом стоял в самом сердце долины, залитый солнечным светом, окружённый садом, в котором слышались детский смех, шелест ветра и редкие всплески магии. Здесь, в родовом доме Локфордов, царила тишина и счастье — то, к которому мы все когда-то шли через боль, страх и борьбу.

Я сидела на веранде, укрытая лёгким пледом, с чашкой травяного настоя в руках. По садовой дорожке босиком носился сын — четырёхлетний ураган в человеческом обличье. Он кричал, что он дракон, спаситель всего мира, и размахивал палочкой, от которой искрились золотые завитки магии. Чуть поодаль за ним семенила двухлетняя девочка — пухлощёкая, серьёзная, с таким же огненным взглядом, как у Себастьяна, и с таким же решительным подбородком, как у Люциана. Она ещё не говорила внятно, но пыталась командовать братом, и получалось у неё неплохо.

Мужчины давно вернулись. Себастьян — с утра, Люциан — полчаса назад. Они уже не ездили в Академию — их распределили в другой город, но они добились перевода, чтобы остаться здесь, в родовом доме, с женой и детьми. Они стали наставниками — сильными, мудрыми, опытными. Но главное — любимыми. Любимыми мужьями. Любимыми отцами.

Я чувствовала их любовь всегда. В каждом касании. В каждом взгляде. В каждом тихом слове перед сном. Себастьян всегда шептал, что я его мир. Люциан гладил так нежно, что хотелось раствориться в этих касаниях.

Эйдан исчез. Не буквально, конечно. После того, как я с ним попрощалась, о нём больше никто ничего не слышал. Или мои мужья умышленно так сказали, чтобы я не стала с ним поддерживать отношения. Иногда я думала о нём, с лёгкой грустью — но без боли. Он был частью пути. А они были моей жизнью.

Ректор покинул свой пост почти сразу после всей истории. Анника завалила выпускные экзамены и не поступила ни в одно учебное заведение. В Академии говорили, что её выдали замуж — быстро и без особой помпы. Я не испытывала ни злости, ни злорадства. Просто — равнодушие.

А отец… Русал. Повелитель подводного мира. Он принял меня. Принял их. Принял внуков. Раз в пару месяцев мы впятером — я, мужья и дети — наведывались в морские глубины. Дети обожали эти поездки. Правда, ни один из них не унаследовал русалочьей магии. Зато оба были настоящими магами, как их папы. И это было прекрасно.

— У тебя взгляд мечтательный, — прозвучал голос за спиной.

Я улыбнулась. Себастьян сел рядом, обнял так привычно и тепло, поцеловал в висок.

— Думаешь, о прошлом?

— Немного, — прошептала я. — А ещё о том, что я счастлива.

Он улыбнулся.

— Мы тоже. Ты — наше всё, Мелоди. Ты — наш дом.

— Маааам! — заорал сын, подбегая. — А мы драконы, и мы победили злых слизняков!

— Конечно победили, — рассмеялась я, поднимая его на руки. — Вы же Локфорды.

Люциан вышел на веранду, подхватил дочку и подмигнул:

— А вы — моя королева, кого победили?

Мой дом был полон любви и смеха. Счастья, о котором я и не мечтала.

На кухне пахло пирогом с яблоками и корицей. Я поправила скатерть, повернулась к духовке и погладила совсем плоский живот. Сегодня я узнала, что внутри меня новое чудо.

— Мам, — позвал тоненький голосок из-за стола. — Я решила. У меня тоже будет два мужа.

Я замерла, держа в руках кувшин с тёплым молоком.

— Что? — переспросила я, медленно поворачиваясь.

Наша малышка сидела за столом, прижав к себе единорога, и смотрела на меня серьёзно, по-взрослому.

— Как у тебя, — пояснила она. — Один будет меня носить, а второй делать мне красивые волосы. И чтоб я спала посередине. Обязательно.

Я не сдержала смеха и села рядом, обняв её за плечики.

— А ты не рано об этом думаешь?

— Неа. Я видела. Во сне.

— И что же ты там видела?

— Что я красивая. И они оба меня любят. А я говорю, что теперь очередь выносить меня на ручках.

Слёзы подступили сами собой. Это наш ребёнок. Такой… настоящий. Тёплый. Волшебный.