И я вляпалась по-крупному. Как теперь сбежать, этот мужчина свою дочь может и не любит, но не похоже, что проворонит. Теперь он знает, как я выгляжу, наверняка найдет, если сбегу. А не дай боги, выяснит, что я не Мелания, а Мелоди… Ладно, не паникуем, действуем по ситуации. Мелания, так Мелания. Я же хотела новую жизнь. Вот — получите, распишитесь.

— И ещё, — его голос окреп, стал резким, режущим. — Не вздумай путаться с братьями Локфорд. Мне не нужны лишние скандалы. И не позорь моё имя.

Я едва удержалась, чтобы не дернуться. Он говорил это прямо при одном из братьем. Кто так вообще делает? Близнецы… Локфорд, значит.

— Сегодня ночью они получат свою русалку, — добавил он, как ни в чём не бывало, записывая что-то на листе перед собой.

И вот тут меня пробрало. По позвоночнику — ледяной шок., а я стараюсь не двигаться, чтобы не показать то, что чувствую на самом деле. Нет… Нет. Из всех мужчин я не могла отдать свою невинность именно тем, кому она и предназначалась!

— Они же… близнецы, — вырвалось у меня прежде, чем успела подумать.

Он поднял глаза — и впервые выглядел почти довольным.

— Значит, не в такой уж глуши ты жила, раз даже что-то базовое знаешь, — хмыкнул. — Да, близнецы чаще всего слабые, ни на что не способные, магия у них делится пополам. Скучно, бесполезно. Но братья Локфорд — приятное исключение. Они добились успеха. Их уважают.

Он помедлил, словно смакуя.

— Но русалка у них всё равно будет одна на двоих. Как и положено в таких ситуациях.

Меня обдало холодом.

Вот как. И вот кому я должна была достаться. Я уже досталась. Им. Ночью. Правда, к моему счатью, без ритуала. Без магической привязки. Но они этого еще не знали.

— А ты, Мелания, — его голос стал сухим, деловым, — веди себя хорошо. Я зачислил тебя на первый курс. Учись нормально — получишь профессию. Нет — выдам тебя замуж. Я человек практичный, дармоедов тянуть не стану. Всё. Свободна.

— Себастьян, проведи мою дочь в академию и покажи ей всё. Раз уж вы уже… познакомились.

Себастьян.

Я обернулась. Близнец все еще стоял у меня за спиной. Мой «второй». С серьгой в брови. С той самой ухмылкой, что я уже ненавидела.

— Как прикажете, ректор, — ответил он, не отводя от меня взгляда.

Вот и приехали. Я сглотнула и натянула улыбку.

Мы шли по улице. Каменные мостовые, аккуратные клумбы, волшебные фонари, ещё не погасшие после ночи — всё казалось слишком правильным, слишком чужим. Впереди, за коваными воротами, уже вырастало здание академии — величественное, светлое, с башнями, будто вырезанное из сказки. Вот куда я теперь попала.

И всё бы ничего, но Себастьян шёл сбоку — слишком молча, слишком близко.

Я ловила его взгляд на себе. Каждый раз, как оборачивалась. А оборачивалась я как заведённая — как юла. Не от страха. От… напряжения.

Внутри всё зудело. От него. От его слов. От того, как он смотрел.

Он молчал. Долго. А потом всё же нарушил тишину:

— Почему ты не сказала, кто ты?

— Потому что ты, — ответила я без паузы, — трахнул меня до того, как спросил имя.

Он усмехнулся. Не весело. Беззвучно.

— Дочке ректора стоило бы хотя бы надевать трусики, когда идёт на академическую вечеринку.

Я медленно повернулась к нему.

— Я и сейчас без них, — ответила с улыбкой и пошла дальше, специально чуть виляя бёдрами.

Пауза. Долгая. Я даже слышала, как он выдохнул. Медленно. Сквозь зубы.

— Ты доиграешься, зажигалочка, — его голос был хриплым. Сдержанным. — Приду к тебе ночью.

— Ночью ты будешь занят русалкой, — отозвалась я, не оборачиваясь.

Он догнал меня за пару шагов, наклонился ближе к уху:

— Ревнуешь? Или хочешь быть на её месте?

Я остановилась, повернулась к нему, прищурившись:

— Ещё чего, — бросила и пошла дальше, не давая себе взглянуть назад. Но чувствовала — он всё равно смотрит.

Он ровнялся со мной шаг в шаг, будто ничего не произошло.

— Вон та башня — боевой факультет, — кивнул вперёд. — По левую сторону — артефакторы, за ней — библиотека и главный зал. Справа — алхимики и травники. А вон та, ближе к озеру, — целители.

Я запоминала. Молча. Вслушивалась в его голос, стараясь не смотреть на профиль.

Всё ещё красив. Всё ещё мурашит, когда он подходит слишком близко. Тело помнит, как хорошо он может сделать своим языком.

— А зачем вам вообще русалка? — стараясь отвлечься от навязчивых мыслей.

Он посмотрел на меня в упор.

— Хочешь её себе?

— Считаю, — парировала я, — что это не круто — быть настолько немощным, чтобы нуждаться в магии другого существа. Ещё и забирать её насильно.

— Они отдают её сами, — отозвался он, в голосе — раздражение.