Они оба напряглись. Люциан даже встал с кровати, подходя ближе.

— И что ты у него делала?

Я вздохнула.

— Говорила с ним. Я сказала ему, что мы с ним не будем вместе. Что я выбрала вас.

Тишина.

Мужчины переглянулись. Наступившая пауза показалась мне вечностью. А потом Люциан вдруг усмехнулся и шагнул ко мне.

— Не ожидал, что ты это сделаешь, — пробормотал он, обнимая меня за талию и прижимая к себе. — И чертовски рад, что услышал.

Себастьян тоже поднялся, подошёл сзади и обнял.

— Спасибо, — прошептал он мне в шею. — Ты не представляешь, что это для нас значит.

— Ну, раз уж вы так обрадовались, — пробормотала я, прижавшись к ним, — рассказывайте, как поговорили с моим отцом.

Оба тут же напряглись. Руки, только что тёплые, чуть сжались.

— Он был… не в восторге, — мрачно сказал Себастьян. — Совсем.

— Скорее, в ярости, — уточнил Люциан. — Он категорически против. Говорит, что ты ещё можешь всё «исправить».

— Исправить? — переспросила я, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

— Он считает, что ты должна избавиться от ребёнка, — выдохнул Себастьян. — Что «с этим ещё можно что-то сделать».

Я резко вдохнула.

— Что?

— Мы сказали ему, — перебил Люциан, глядя в глаза, — что этого не будет. Ни при каких условиях.

— Мы заключим брак, хочет он того или нет, — сказал Себастьян. — Неважно, что он думает. Мы будем семьёй. Тем более он тебе вообще не отец.

— Ты — наша, — прошептал Люциан, снова прижимаясь лбом к моему. — И никто не заставит нас отказаться от тебя. Или от нашего ребёнка.

Я кивнула, с трудом сдерживая эмоции. Слёзы подступали, но это были хорошие слёзы.

— Спасибо, — прошептала я. — Я вас люблю.

На следующий день мы проснулись поздно, выжатые, но счастливые. Всё во мне ещё отзывалось эхом прошедших событий, но, несмотря на усталость, в голове звучал один здравый голос: хватит валяться. Турнир окончен, скандалы — отложены, а занятия никто не отменял.

— Мы идём сегодня на учебу? — спросила я, умываясь у маленького зеркала. Себастьян зевнул с кровати.

— Да. Надо возвращаться в ритм, — подтвердил он и потянулся. — Иначе нас выгонят до того, как мы успеем заключить с тобой брак.

— Да и вообще, — добавил Люциан, — если мы резко станем примерными студентами, может, ректору будет сложнее выставить нас дьяволами.

Я усмехнулась.

— Ладно, убедили.

На занятиях нас встретили как героев — по крайней мере, Люциана и Анику. Победа в турнире запомнилась всем, и, похоже, никто не обратил внимания на то, что Себастьян с трудом стоял на ногах, а я не выпускала из рук чашку с отваром от головной боли. Никто не знал, что мы с ним были на грани гибели, никто не знал, что я русалка, и никто не догадывался, что в моей утробе уже зарождается новый мир.

— Вы выглядите… по-другому, — заметил преподаватель боевой магии, оглядывая нас троих.

— Мы просто стали серьёзнее, — пожал плечами Себастьян.

— И дисциплинированнее, — добавила я с невинным видом.

— Это меня пугает больше всего, — проворчал преподаватель и дал нам задание на сегодня.

Мы старались вести себя как обычно, но всё равно чувствовалось, что что-то изменилось. Люциан не отводил от меня глаз. Себастьян держался ближе, чем обычно. И я ловила на себе взгляды других студентов, которые не понимали, что происходит.

Я как раз собиралась записать пару важных формул, когда дверь аудитории распахнулась и в проёме появился ассистент ректора.

— Мелания, — он даже не попытался скрыть раздражения в голосе. — Ректор ждёт вас. Немедленно.

Я почувствовала, как внутри всё похолодело. Преподаватель кивнул, разрешая выйти. Я собрала свои вещи, чувствуя на себе взгляды однокурсников.

Что теперь?

По дороге я нервно перебирала возможные причины. Но когда вошла в кабинет ректора, все догадки рассыпались.

Мой «отец» сидел за столом. Лицо каменное, губы сжаты в одну линию. Я даже не успела открыть рот.

— Закрой дверь, — сказал он спокойно. Слишком спокойно.

Я послушалась.

— Ты опозорила меня, — пророкотал он, поднимаясь. — Ты опозорила нашу семью, Академию и себя. Ты действительно думаешь, что я позволю тебе выйти за одного из этих… Локфордов?

Я открыла рот, но он ударил кулаком по столу.

— Ты даже не представляешь, ЧТО ты сделала! Они втянули тебя в скандал, они опозорили тебя на турнире, они… — Он тяжело выдохнул. — А теперь ты ещё и беременна?

— Я… — Я сглотнула. — Я люблю их.

— Ты РЕБЁНОК! — взревел он. — Ты не понимаешь, что такое любовь. Всё, что ты знаешь — это как поддаться гормонам и разрушить всё, что я для тебя строил!

— Я не просила строить! — выкрикнула я. — Я не просила привозить меня сюда!