Анна почувствовала на себе взгляды — ещё на подходе. Затылком, спиной, кожей — тем особым чутьём, которое вырабатывается у женщин, которых слишком часто разглядывают. Здесь её разглядывали как диковинку. Чучело говорящего крокодила. Экспонат кунсткамеры.

Она выпрямила спину и вошла.

Форин, уже стоявший у тронного возвышения, кивнул ей. Рядом — трое советников в чёрных мантиях с золотыми цепями. Дальше — придворные дамы в разноцветных платьях, с заострёнными лицами и веерами; кавалеры в камзолах, с мечами на боку. Кто-то смотрел с любопытством, кто-то с откровенным презрением, кто-то — оценивающе, как лошадь на ярмарке.

— Леди Анна, — провозгласил герольд — мальчик лет шестнадцати с противно звенящим голосом. — Гостья из-за предела. Прибыла через Перекрёсток Миров. Находится под временным покровительством магистра Форина и Ордена Хранителей.

Анна кивнула. Вежливо. Не слишком низко, не вызывающе — тот самый поклон, который она запомнила из уроков этикета в институте (зачем они были в институте культуры? а вот зачем).

— Приветствую вас от имени королевы Амалии, — сказал старший советник — толстый, краснолицый, с брылями, как у бульдога. — Надеюсь, ваше пребывание в нашем королевстве будет… продуктивным.

— Продуктивным, — эхом повторила Анна себе под нос. — Как бизнес-ланч.

Она не успела добавить ничего ещё, потому что в этот моментДвери в конце зала распахнулись — с той особой, драматической медлительностью, которая бывает только когда входящий уверен: все и так смотрят туда. И будут смотреть, даже если он войдёт через час или два.

Анна позже, перебирая это воспоминание (а она будет перебирать его — сотни раз, проклиная себя за это), так и не смогла вспомнить, вошёл он один или с кем-то. Потому что всё остальное исчезло. Пространство вокруг словно выдохнуло, сжалось, отступило, освобождая место — только для него.

Граф Леонард де Винсэ.

Высок. Анна редко встречала мужчин, на которых нужно смотреть снизу-вверх даже на расстоянии. Этот был из таких. Широкие плечи обтянуты тёмно-серым камзолом, расшитым серебряной нитью. Воротник стоячий, с гербовой застёжкой. Волосы — чёрные, длинные, до плеч, чуть вьющиеся на концах. Падающие на лицо, когда он поворачивал голову, — и он поворачивал её медленно, как хищник, сканирующий стадо.

Плащ — тёмный, бархатный, на одном плече, подбитый мехом (соболь? куница?). Сапоги из мягкой кожи, без каблука, почти бесшумные — но Анна всё равно слышала каждый шаг.

Его глаза она увидела, когда он поднял голову. Серые — нет, не так. Пепельные. С искрами — мелкими, золотистыми крапинками, которые двигались, когда он моргал. Как будто внутри глаз горел слабый, но неутолимый огонь. Они смотрели лениво, свысока, с той особой аристократической скукой, которая бывает у людей, видевших слишком много и переставших удивляться.

Губы с чуть приподнятым левым уголком. Усмешка, застывшая полумаской. Постоянная. Изучающая. Она спрашивала: «Ну? Развлечёшь меня хоть чем-то?»

Позади в шагах в пяти, шёл молодой мужчина (оруженосец? друг?) — светловолосый, с веснушками, похожий на пса, который привык бегать за хозяином и радоваться жизни. Но на него никто не смотрел.

Потому что все женщины в зале обернулись.

Анна видела это краем глаза — синхронный разворот голов, короткие вздохи, веера, замирающие на полпути. Одна дама (молодая, в розовом) прижала руку к груди и чуть не выронила перчатку. Другая (постарше) одёрнула платье и поправила причёску — зачем? Он и не взглянул в их сторону.

Граф прошёл через зал, не ускоряя шага. Он двигался так, будто пространство было водой, а он — плывущей тенью. Бесшумно. Невозмутимо. И абсолютно уверенно, что никто не посмеет встать у него на пути.

Анна почувствовала, что её плечо кто-то сжал — Форин, который незаметно шагнул ближе.

— Граф Леонард, — тихо сказал он. — Глава дома Винсэ. Личный советник королевы по магической безопасности. Третий в линии престолонаследия. И, как вы, наверное, уже заметили, — Бич Дамских Сердец.

— Заметила, — сквозь зубы процедила Анна.

Отчего-то внутри неё поднималось раздражение — липкое, нелогичное, почти физическое. Как будто кто-то включил в её желудке миксер. Граф не сделал ей ничего плохого. Он даже не посмотрел в её сторону.

Но это-то и бесило.

Он остановился в трёх метрах от неё — там, где заканчивался ковёр и начиналось свободное пространство перед тронным возвышением. Советники расступились — не от страха, от привычки. Королева благоволила графу, и никто не хотел с ним ссориться.

Граф обвёл зал взглядом — вяло, с неохотой, как делают одолжение. Остановился на советниках, кивнул (чуть-чуть, только подбородком). На Форина посмотрел дольше — без вражды, но без тепла. На Герольда — равнодушно. На придворных — скользнул, не задерживаясь.

И наконец перевёл глаза на Анну.

Она замерла. Не от страха — от того самого чувства, когда понимаешь: тебя сканируют. Как на таможне, когда рандомно проверяют багаж, и ты не знаешь — найдут там что-то или обойдётся. Но вместо привычного таможенного равнодушия в этом взгляде была… скука.