— Выбирай, Леонард, — сказал он уже жёстче. — Время истекает. Трещины растут. Твоя Анна слабеет с каждой секундой. Если ты не сделаешь выбор сейчас — я сделаю его за тебя.

Тишина в зале стала неестественной, ватной.

Леонард стоял, не двигаясь. Его лицо было каменным — ни гнева, ни страха, ничего. Только пустота.

— Хорошо, — сказал он наконец.

Люсьен за его спиной издал сдавленный звук.

— Лео, нет...

— Молчи. — Леонард не обернулся. — Я сказал — хорошо. Я сделаю это.

Фориан просиял. По-настоящему — как старик, который наконец-то добился своего после долгих уговоров.

— Мудрое решение, граф. Я знал, что ты...

— Заткнись, — оборвал его Леонард. — Я делаю это не ради твоего одобрения.

Ритуал жертвоприношения требовал двух вещей: жертвы, и направления её потенциала магии в центр печати.

Анна не слышала — она была в забытьи, только губы её шевелились, повторяя одно и то же слово, беззвучно, как молитву.

Леонард подошёл ближе. Опустился на колени рядом с ней на багровом круге.

— Прости, — прошептал он ей на ухо, так тихо, чтобы Фориан не услышал. — Я оставил тебя.

Она не ответила. Её дыхание было поверхностным, пульс — слабым.

Леонард взял её руку — ту самую, из которой тянулись нити магии к руне — и прижал к своей груди, туда, где билось его сердце.

— Я готов, — сказал он, не глядя на Фориана.

— Тогда начинай, — кивнул архимаг. — Забери все до последней капли.

Фориан, оскалился и Леонард увидел, как поменялось лицо старика. Словно дала трещину человеческая маска, а за ней был монстр.

Леонард закрыл глаза.

Магия хлынула из него — белая, ослепительная, такая яркая, что Фориан зажмурился. Она заполнила круг, залила руны, поднялась до самого потолка. Люсьен отшатнулся к стене, прикрывая лицо руками.

— Да! — закричал Фориан в экстазе. — Да, именно так! Печать примет её душу, скрепит трещины, станет...

Он не договорил.

Потому что Леонард не направил магию в Анну.

В самый последний момент — когда белый свет уже коснулся её пальцев — он резко развернул поток, вложил в него всю свою волю, всю ненависть, всё отчаяние, которое копилось годами.

И ударил по Фориану.

Свет ослепил всех. Зал содрогнулся. Стены треснули. Руны запели на разной ноте, создавая какофонию, от которой закладывало уши.

Фориан взлетел в воздух, врезался в колонну и рухнул на пол, раскинув руки. Его мантия горела. Его лицо было в крови.

— Ты... — прохрипел он, глядя на Леонарда с неверием. — Ты... предал... королевство...

— Нет, — сказал Леонард, поднимаясь с колен. Магия ещё клубилась вокруг него, но он был бледен, как смерть. — Я спас ту, кого люблю.

— Печать... треснула... ещё сильнее... — Фориан указал дрожащей рукой на круг.

Леонард посмотрел вниз.

Руны светились хаотично, неровно. Десятая — та, к которой была прикована Анна — пульсировала, как больное сердце. Но трещины от неё... трещины стали больше. Глубже. И из них уже не сочилась тьма — из них лезли когтистые лапы.

— Ты всё испортил, — прошептал Фориан с ненавистью. — Теперь они вырвутся. И все умрут.

Леонард молча подошёл к Анне и разорвал цепи одним движением — скрученная магия сделала его сильнее в десять раз. Она упала ему на руки, лёгкая, как перо, и почти прозрачная.

— Я здесь, — прошептал он ей в губы. — Я здесь, слышишь? Я не дам тебе умереть.

— Лео... — её голос был едва слышен, но он был.

— Тише, береги силы.

Он подхватил её на руки и направился к выходу, оставляя за спиной разрушенный алтарь, умирающего архимага и печать, которая вот-вот должна была рухнуть.

Люсьен распахнул дверь.

— Я прикрою, — сказал он. — Ты уходи.

— Вместе.

— Лео...

— Я сказал — вместе.

И они втроём — граф, его друг и почти мёртвая попаданка — вышли в коридор, за которым слышался топот стражи, крики слуг и нечеловеческий рёв, доносившийся из глубин подземелий.

Печать рушилась.

Но Леонард не обернулся.

Глава 18. Свет против тьмы

Они не успели добежать до выхода.

Потолок над их головами рухнул, отрезая путь к лестнице. Каменная крошка посыпалась на плечи, и где-то в глубине зала, который они только что покинули, раздался звук — низкий, тягучий, похожий на вздох пробуждающегося великана.

— Он идёт, — прошептал Люсьен, прижимаясь к стене.

Леонард поставил Анну на ноги, поддерживая за талию. Она была бледной, но глаза уже открыла — мутные, с трудом фокусирующиеся, но живые.

— Что происходит? — спросила она севшим голосом.

— Фориан, — ответил Леонард, не глядя на неё — он смотрел в дверной проём, откуда уже тянуло холодом и запахом озона. — Он уже не человек.

Архимаг появился из облака пыли, как призрак из преисподней.